Обхватывая губы, беспощадно врываясь языком, терзая зубами, ловя хриплые стоны.

Сжимаю ягодицы, уже готовый снова ворваться и брать. Долго, тягуче, нежно. Но…

— Подожди, — хриплю, невероятной силой заставляя себя оторвать от этих губ, остановиться, когда тело уже на грани. — Я… Сказал тогда, что купил тебя, Мира. Забудь. Ты совершенно свободна. Я тебя отпускаю.

Опираюсь на руку над ее головой, жадно дыша, тяжело, на грани безумия всматриваясь в синь глаз, что пробуравила мое сердце насквозь.

Вместе с сердцем отрываю от себя свое единственное блаженство, но не могу по-другому.

Не могу заставить ее. Она будет со мной по своей воле или никак.

И все же…

— Свободна… — повторяю. — Если ты хочешь.

Чувствуя себя жалким слабаком, готовым упасть на колени и умолять.

— Не хочу, Антон, — замираю, вытягиваясь в натянутую, готовую в любой момент лопнуть, струну. — Ничего без тебя не хочу. Только с тобой. Всегда…

— Любимая… — накрываю ее губы своими, все еще не веря, что услышал эти слова. Вбирая их, слизывая с ее губ, напитываясь их вкусом."

"Мира дрожит под моими руками, сама толкается навстречу бедрами, но я не хочу повтора того, что было ночью.

Медленно, ощущая на всем теле тяжелую испарину, опускаюсь поцелуями по ее шее.

Вниз. Аккуратно, со всей нежностью, на которую способен, зацеловывая каждую отметину, что оставил на нежной коже.

Ее всхлипы звучат как райская музыка, когда слегка прикусив, тут же обдуваю ее соски, снова целуя и втягивая в себя.

Аккуратно прижимаю пальцами пульсирующий, обжигающе горячий бугорок клитора, толкаясь языком в пупок, чувствуя, как все внутри Миры содрогается и пылает от каждого прикосновения. Как зарождается в самой глубине нее мелкая лихорадочная дрожь, становящаяся все сильнее с каждым ударом языка, с каждым движением по кругу пальцами по ее клитору.

Надавливаю сильнее, сжимаю твердую бусинку, что буквально взрывается под пальцами, выкручиваю, утопая в ее бессвязных стонах.

И только когда ее тело перестает содрогаться от первого оргазма, обрушиваюсь на нее, забросив ноги себе на плечи.

— Кричи. Кричи для меня, Мира, — толкаюсь так глубоко, что она вздрагивает, распахивая в изумлении глаза, лучащиеся наслаждением. — Кричи, потому что, блядь, я с ума схожу без твоих криков!

Накрываю ее рот своим, впитывая каждый ее вскрик, — сначала тихий, а после — все громче и громче. Врываюсь языком в ее рот, двигаясь в ней самой неторопливо, до боли медленно выходя и снова заталкивая член внутрь до упора. Дрожу от страсти, когда по вчерашним царапинам впиваются ее ногти.

— Моя, — с каждым толчком выдыхаю в ее распахнутый в крике рот. — Только моя, Мира. Навсегда.

— Твоя, — выдыхает, глядя на меня совсем пьяным от страсти и наслаждения взглядом.