А когда вернул взгляд обратно, в моей правой руке уже был извлечённый из свёрнутого пространства клинок. Сил на удар вверх не было, поэтому я просто махнул им около земли. Глупо и нелепо, как играющий в легионера римский ребёнок. Но напитанная мощью сталь, когда-то выкованная Вулканом, расколола энергетическую кольчугу врага и перерубила его ноги. После чего я ткнул остриём в бок, окончательно лишая жизни.

Со всех стороны приближались иные воины. Почему-то не били издалека — возможно желали взять меня в плен или удостовериться, что именно их меч оборвал жизнь врага, чтобы получить награду от императора.

Но прежде чем они оказались рядом, по строю прокатился целый вал диких, разрывающих воздух воплей. Я видел, как гасли защитные барьеры, которые прикрывали отряды врагов. Как пропускала смертоносные капли их личная защита, в которую не были вплетены нужные комбинации. Как начали падать с неба крылатые химеры, которые одними из первых попали под удар.

Дождь не щадил никого. И теперь всё зависело от того, смогу ли я перехватить контроль. Если нет — обречены окажутся все. И пришедшие на эту землю маньчжуры, и родовая гвардия, и жители Владивостока.

Вражеская элита пыталась выстроить новый защитный контур, чтобы укрыться от всё более частых капель, что сыпались с неба и от которых их воины принимались кататься по земле или пробивали себя своими же мечами.

Лучшие Одарённые переключились на новую задачу и не заметили очевидной вещи. Начавшийся дождь разорвал не только грубую физическую защиту. Он полностью погасил ту сложную энергетическую вязь, которую враги накинули на все артефакты, что использовались их армией.

— Мьёльнир, действуй.

Даже озвученные мысленно, а не вслух, эти слова дались мне с трудом. Но спутник услышал. Сначала потянулся к артефактам убитого мной маньчжура, чьё тело лежало рядом. Вскрыв их и втянув в себя энергию, устремился дальше.

Через несколько секунд в него хлынул настоящий поток силы — у каждого из вражеских воинов был полный комплект артефактов, в которых плескался какой-то объём энергии. Сейчас Мьёльнир скользил по ним, сотнями вскрывая их и вбирая в себя мощь. Я же прикрыл глаза, запуская новое плетение."

"То, которого когда-то не оказалось под нашей рукой, из-за чего солидный кусок африканского побережья превратился в мёртвую пустыню — любой забредший туда смертный, сходил с ума и умирал, а его душа превращалась в бродячего призрака. Именно после такого отец запретил Плутону работать с непроверенными оттисками, которые тот не испытал в деле.