Выхожу следом, почти вместе с ней, но не успеваю среагировать, Серебряков заносит руку и бьет дочь…

Глава 23

Юна

Отец знает, куда бить, чтобы не оставлять следов, но при этом я должна усвоить очередной урок послушания. Голова начинает болеть, в ухе звенит. Родитель пьян и сильно разгневан. С появлением Стаса в нашем доме я веду себя смелее, чувствуя незримую поддержку за спиной. Он спаситель. Мой личный заступник. В какой момент я так уверовала в него, что стала открыто противоречить отцу? Глупо подставилась. Стас, возможно, покинет этот дом раньше, чем мы с Игорем поженимся.

От этой мысли… тяжело… Да, тяжело. Только ему и Мише я могу доверять.

Отец замахивается второй раз, сжимаюсь, пряча лицо, хотя знаю, что он по нему не ударит. Сегодня мы идем с Игорем на какую-то встречу, и он наверняка знает об этом. Второй удар до меня не долетает. Стас перехватывает руку.

— Ты что, сука?! — отец зол и пьян, в таком состоянии он наиболее опасен, плохо контролирует свою дьявольскую сущность.

— Я обязан защищать вашу дочь, если потребуется, даже от вас, — ровным тоном выдает Стас. Его лицо изменилось до неузнаваемости, я видела своего телохранителя в ярости, но таким опасным — никогда.

— Отпусти, ты мне руку сломаешь! — морщится родитель, пытаясь вырваться из захвата.

— Мужчине, поднявшему руку на женщину или ребенка, нужно отрубать эту самую руку, — произносит таким тоном, что вокруг нас понижается температура. Ощущение, что Стас вынес приговор, сейчас пойдет за топором и отрубит родителю конечность. Градус напряжения стремительно растет.

— Сука, да ты на кого руку поднимаешь? — отец не готов отступить и повиниться. Стас лишь сильнее его раззадоривает.

— Евгений Борисович, мы сейчас все на взводе, за день вашу дочь пытались убить два раза, — напоминает Стас о покушениях. — Обычно родители рады бывают, что их ребенок остался жив и невредим. Или мы чего-то не знаем? — мне слышится в его тоне угроза. Слова Стаса отрезвляют отца, он словно трезвеет. Мне даже видится волнение в его глазах, неужели за меня переживает?

— Юна, иди в дом, — командует родитель, когда Стас отпускает его руку. — А ты — за мной в кабинет, — растирая запястье, на котором видны следы пальцев. Я волнуюсь за Стаса. Мне придется нелегко, если папа его уволит.

Страшно оставаться без его защиты. Ни один охранник в доме никогда за меня не заступился, хотя видели и понимали многое. Даже Миша не смел противостоять дяде. Один раз попытался и чуть не оказался на улице, после того случая я взяла с него обещание не вмешиваться, но и сама вела себя смирно, старалась не провоцировать отца и даже смирилась с нежеланным замужеством, от которого не было шанса отказаться.

Наша охрана словно испарилась, не хотят становиться свидетелем семейной сцены.