Весь вечер клевала носом, и уснула, кажется, спустя миг после того, как ее светлая головка коснулась подушки.

Во время разговора с Артемом выяснилось, что, оказывается, моя Алина полтора месяца пахала в ресторане почти без выходных. Рабовладелец, херов. Могли бы и поскорее найти девчонке подмену. Ночами еще умудрялась что-то шить… Загнала себя.

И тут я со своим неуемным сексуальным аппетитом и маниакальным желанием скорее зачать ребенка. Мудачье.

Да, определенно, мне нужно было немного попридержать коней. Дать Алине время восстановиться. Выдохнуть. Осознать, что она теперь ни одна, и не обязательно работать двадцать четыре на семь, чтобы заработать на новые туфли…

Ей вообще не нужно больше работать.

Пусть занимается любимым делом — шьет свои одежки! Как раз сегодня хотел поговорить об увольнении из «Патриков», но моя Лебедева уснула, продолжая сладко посапывать, пока я впивался голодным взглядом в её полуобнаженное тело.

Не удержавшись, обвел кончиком пальца аккуратный пупок, и, скользнув выше, осторожно задрал футболку, оголяя её небольшие убийственные сиськи.

Ну, пи*дец.

Не только мудак, но и псих.

Не мог дать своей девочке выспаться…

Скулы сводило от желания… А член…

Собственно, я и проснулся от неконтролируемого стояка. Такое со мной уже случалось. Лет в тринадцать. Шел в туалет. Передергивал. И возвращался в постель.

Но сейчас не хотелось никуда идти. Все мои мысли находились у Алины между ножек. И я чокнусь, если прямо сейчас не окажусь в ее горячем тугом цветочке…

Избавившись от боксеров, я подцепил ее трусики, беспрепятственно стягивая их по стройным ножкам, и прижался к Алине сбоку.

— Кирюш… — пробормотала сонно.

Кирюш… Никогда раньше она меня так не называла.

С такой любовью. И теплотой. Крышу окончательно снесло.

— Алиночка… — поцеловал кожу у нее за ушком.

— Что ты… делаешь? — таким нежным охрипшим от сна голоском.

— Любить тебя хочу…

— Но мы же перед сном… — почти беззвучно. — Мы…

Да, Алин, да… Обжигал ее тонкую шейку раскаленным дыханием. Но я ни черта не могу с собой поделать… Дурканусь, если не возьму тебя, такую теплую и сонную, прямо сейчас…

— Можно? — сжал зубы, в надежде хоть немного себя стопорнуть.

— Воронов, тебе всё можно…

Да, бл*яяять!

Проглотив животный стон, я смял ее ягодицы ладонями… Огладив, легонько шлепнул, срывая с губ моей Алины многообещающее «ааа-х…».

Меня крыло, как она сходу включалась в нашу близость… Будто для нее нет ничего важнее, моего наслаждения…

Близость! Ха…

Я даже в мыслях не мог называть секс со своей дикаркой иначе, хотя трахались мы знатно. Много и громко. Пошло… С протяжными стонами и чавкающими звуками. Влажно и горячо.

Хаотичным движением я подтянул свою девочку еще ближе, упираясь в нее массивной эрекцией.