В левой её руке материализовался состоящий из пламени лук, стрела из такого же материала натянула тетиву и шустрым вальдшнепом сорвалась в короткий стремительный полёт."

"На такое оружие щит графини, судя по всему, рассчитан не был. Или она его отключила, решив, что я отыгрался? Стрела ударила в область лопатки. Элеонора вскрикнула и покачнулась, но не упала, а лишь начала медленно поворачиваться в сторону обидчика. В её глазах было поровну боли, удивления, разочарования и ярости. Капюшон упал во время выстрела с головы девушки, и я увидел её лицо. Я охренел не меньше графини, когда понял, что это Лиза.

На решение ушла доля секунды и ещё пара на то, чтобы в графиню ударил «Божественный свет». В этот раз защита не сработала и её тело начало поедать белое священное пламя. Превращаясь в факел тёмная леди пошла в сторону дочери, занося для удара огромный чёрный клинок, который ещё не потерял плотности и формы. Лиза выстрелила из огненного лука ещё раз, что лишь на мгновение задержало мать, но потом её шаги ускорились.

Ах ты ж живучая тварь! Увлёкшись предательством дочери, графиня утратила надо мной контроль. Онемение в ногах ещё не прошло, но я смог сделать шаг. Напитав силой клинки, я на полузанемевших ногах рванул вперёд. Первым ударом отрубил по локоть руку с клинком из тьмы, который растаял в воздухе, даже не коснувшись пола. Следом за отрубленной рукой на пол упала голова, потом тело. Белое пламя начало быстро поедать плоть, которая деформировалась и скукоживалась, обращаясь в прах.

— Мама, — едва слышно пробормотала девушка и упала на колени перед догорающими останками. По щекам в два ручья текли слёзы.

Я отошёл на пару шагов назад, пытаться её сейчас успокоить ни к чему, она сама приняла решение и сделала то, что хотела, я лишь немного помог и ей, и себе. Последние язычки пламени затрепетали на кучке пепла, повторяющей контуры тела графини, и погасли.

«Вот видишь, справился, моё время сейчас не пришло» — прошептала сущность.

«Да пошёл ты!» — мысленно ответил я. — «Будешь ещё так выпендриваться, и я погружу доспехи на сутки в святые воды Иордана! А потом облеплю по всей площади иконами, но сначала буду втирать ладан в каждый сантиметр, пока ты не начнёшь визжать, как поросёнок в медвежьем капкане!»

«Обиделся что ли? Ну ведь нормально же всё» — похоже сущность пробрала моя пламенная речь.

«Да пошёл ты!» — повторил я, подходя к девушке.

Лиза вытерла слёзы и встала, продолжая смотреть на то, что осталось от матери. Потом перевела взгляд на меня. Хоть она сама пошла против той, кто родил её на свет, я всё равно чувствовал себя не в своей тарелке, убил то в итоге я. Горе я в её глазах увидел, а вот злости и ненависти нет, ни грамма.

— Ты знаешь, куда делся Преображенский? — спросил я.