Поединки, что после того первого раза, проходят по несколько одновременно на разбитой на участки дощатой арене, уже завершились, и народ потянулся к лавкам — переодеваться. Зимородов с Вионом уже разошлись. Яшка удрал вперёд, Ермолов, задержавшийся, чтобы перекинуться парой слов с мастером Зодасом, наоборот, подотстал.

Сейчас или никогда! Нагибаюсь — якобы поправить сползшую с ноги чуню. Жду, пока Вион поравняется со мной. Пора! Поднимаюсь с колена и, не поворачивая к ярлёнышу головы, быстро, но тихо, так, чтобы только он слышал:

— Милсдарь, я могу побить Якова. Это не шутка.

Вот и всё. Слова сказаны. Теперь, либо Ермолов рассмеётся мне в лицо и бросится догонять Зимородова, чтобы вместе поржать над обнаглевшим безродышем, либо…

— В полночь за трапезной. Не удивишь меня — пожалеешь.

Сработало!

* * *"

"Мы с годниками живём в одном здании, но связывающий два крыла коридор находится всю ночь под присмотром дежурного служителя, что сидит возле лестницы в самой серёдке. Это с кем-нибудь из своих мы при желании можем пошушукаться в том же нужнике, коих тоже два на этаж — один с нашей стороны, другой с ихней, а с учениками из другого отряда все секретные дела, тайный то разговор или мена, к примеру, только ночью на улице. Благо, выбраться через окно и потом обратно по кладке залезть — не проблема.

Ребята ни раз уже делали так. Одно время Раст даже с девахой одной из четвёртого отряда зачастил удирать среди ночи втихаря обжиматься. Потом, правда, поймали их, и любовь обернулась вечерней работой на кухне для девки и босой беготнёй для охотника. А окна у нас и в том же нужнике даже есть. Своих, чтобы не разбудить ненароком — можно прямо оттуда спускаться.

Мои все давно уж уснули, а я лежу маюсь, продумываю предстоящий разговор. Вион сказал: «в полночь», но имел ввиду: «сразу после полуночи». У меня часов нет — как я ему определю эту полночь? Тут только щелчка толстой стрелки дождаться, что прыгает по кругу раз в час на башенном циферблате. Там звук такой, что даже сквозь закрытые окна услышишь. Двадцать три уже давно щёлкнуло. Я одетый под одеялом лежу. Уже скоро.

Щёлк! Едва слышно, и разбудить таким звуком никак, но, если ждёшь, не пропустишь. Тихонько встаю, на носочках к двери — и шмыг в коридор. Теперь к нужнику. Темно, пусто. Осторожно открываю окно. Прислушиваюсь… Всё спокойно. Можно спускаться.

* * *— Ну?

Ни «безродыша», ни тем более «куни безродной». Уже знак хороший.

— Ваш сегодняшний разговор с Яковом. Про заклад и про золото. Я легко его могу побить, милсдарь. Поддаваться приходится.

— Да? — полнится неверием голос Виона. — Объяснись.

— Угрожает семье. С того первого дня. Оттого и бьюсь с ним от раза к разу. И даю себя бить потому же.

— Семье? Ты же сирота.