Пасть же хищника, напоминающая смесь медвежьей и волчьей, смыкается на голове Нахатки. Крик прервался. Хруст черепа настолько ужасен, что внутри всё сжимается.

Единый! Помоги!

И, лишь воззвав к Всевышнему, осознаю: второй раз он не придёт. Второй день подряд — это чересчур часто. Нельзя так.

Но он пришёл.

Как и вчера на островке я словно бы отдал своё тело. Вижу, слышу, всё ощущаю, но двинуть не могу даже пальцем. Дальше без меня. Дальше Единый сам справится. Страх тут же улетучился. Мы спасены!

Стонущая Люма врезается в меня. Мои руки ловко ловят девчонку, не давая ей упасть. Жива! Рана — пустяк. Ей повезло. В отличие от подруги, Люма теперь не умрёт. Как и я не умру. У меня нет ни капли сомнений — Единый прикончит зверя даже моим невеликим ножом. Даже голыми руками прикончит. А как же иначе?"

"Что…

Моё тело несётся прочь, а я замер. Мыслями. Как так-то? Не может быть… Это не поступок Единого. Я только что толкнул девчонку на зверя, а сам бросился бежать. Бедная Люма… Спас называется. Я ведь прикрылся ей! Задержал с её помощью хищника! Принёс в жертву ради выигранной пары секунд!

Нет… Это не Единый… Теперь я всё понял.

Бес! Демон! Злой дух! Я не отмеченный свыше…

Я одержимый!

Сгинь! Прочь! Изыди!

Я едва не упал. Только что ноги бежали сами — и вот я снова за них отвечаю. Я — опять я. Останавливаться, как и возвращаться бессмысленно. Девчонки мертвы, а зверь мне не по зубам. Зато я шестилапу очень даже по зубам. На один зуб вернее.

Где он там? Вообще гонится? Не останавливаясь, быстро оглянулся.

Йок! Ненасытный убийца! Двух жертв ему мало. Оставил добычу, чтобы сначала и меня сцапать, а сожрать уже всех вместе потом. На несколько десятков саженей отстал — едва его вижу — но разрыв сокращается. Если бы не Люма, я уже был бы трупом. Если бы не Люма и не бес, что толкнул её в хищника.

А куда я бегу? К болоту. И не просто к берегу, а к тому месту, где спрятана ползанка. Бесу не нужна моя смерть — направление он выбрал единственно верное. Добежать до посёлка бы я не успел. До места сбора тем более. Да и помощи там ждать не от кого. Два охотника, что приставлены к бригаде — из самых слабейших вольников. Им с шестилапом не справиться. Только большую кровь бы общине принёс.

Вот уже берег и приметные кусты, под которыми укрыт мой кусок коры. Вёсла-лопатки за пазуху. Теперь хватаю ползанку и закидываю её на спину. Сразу в жижу бросать и грести — это смерть. Среди прибрежных островков он меня легко выловит.

Эти места мне знакомы, как свои десять пальцев. Шлёпаю по грязи от одного кусочка тверди к другому, продираюсь сквозь заросли, ныряю под зелёные шапки ив. Ползанка не успела просохнуть, оттого тяжелее обычного. И мешает бежать просто жуть как. Постоянно за что-то цепляется. Только ужас прибавил мне сил, и я пру напролом, как кабан.