Зря я уплыл. Нужно было напрашиваться. Риск там не настолько велик, если в саму драку не лезть, а издалека наблюдать. Кто знает, выпадет ли ещё в жизни шанс такую битву увидеть, у таких мастеров поучиться? Понятно, что я бы у мужиков только под ногами мешался, но, вдруг, получилось бы уговорить Вепря? Я бы одним глазком, с дуба какого-нибудь…

— О, Китар! Как ты вовремя. Налегке идёшь. Подсоби. Еле тянем с Нахаткой.

Замечтавшись, не заметил девчонок. Две молодки на год-другой меня старше, навалив от жадности на тряпку необъёмную гору осоки, с трудом волокли этот тюк-переросток, приподняв его с разных сторон.

— Кролям?

— А что делать? Олема отошла. И скотина жрать будет, если выбора нет. Мы у Хольги спросили — зачтёт и осоку.

— Хорошо. Ты давай к Нахатке вперёд, — подтолкнул я чернявую Люму. — И мой туес возьми. А я сзади один.

Намотал углы тряпки на руки, потянул вверх. Ого! Больше двух пудов точно есть. Но ничего, на троих дотянем.

— Шагайте. Готов.

И мы пошли дальше. Осока… Теперь, стало быть, сборщики начнут к болоту ходить — тут этой травы валом. Нужно быть осторожнее впредь. Как бы на глаза кому не попасться со своей ползанкой. Хотя… Чего мне теперь-то переживать? Нынче моё единственное дело — ждать Вепря с охотниками. А тяжёлый тюк всё-таки. И двух сотен шагов не сделали, как уже передышка требуется.

— На полянке привал, — предупредила уставшим голосом Люма.

Мы как раз подходили к небольшому кусочку безлесицы, покрытому ковром разнотравья. Залитое светом окошко пять на пять саженей манило цветами и красными бубками шиповника, облеплявшими большой куст, подпиравший полянку с дальнего от нас края. Уже пора собирать. На отвары пригоден. Хольга примет в зачёт.

И, похоже, шиповник привлёк к себе не только моё внимание. Иначе, как ещё объяснить то, что и девки, находившиеся к полянке ближе меня — тем более им не заслонял обзор тюк — не заметили притаившуюся в траве опасность.

— Ааа! — только и успела вскрикнуть Нахата, когда внезапно ожившая трава бросилась на неё полуторасаженным шестилапом.

— Иии! — выпустила свой край тряпки из рук Люма.

На её глазах зелёная пушистая лапа с внушительными крючками когтей одним взмахом разодрала Нахате бедро до кости. Кровь подруги мгновенно раскрасила лицо девчонки в красную крапинку.

Шестилап! Мы пропали! Или, как его ещё называют, паучий медведь. Редкий зверь. И опаснейший. Окрас меха меняет, хитёр и проворен. Бегает быстро — не удрать от такого. И на дереве тоже не спрячешься. Когти, зубы, невероятная сила. Даже такой мелкий, как этот, прикончит и взрослого охотника запросто. Против него только толпой, или с каким-нибудь сильным даром. Или…

Промчавшиеся за миг мысли ещё только укладываются в голове, а Люма уже летит на меня, приложенная другой лапой зверя.