Так? И… лес, поляна, гитара, мы о чем-то поспорили, вроде бы… хм… — она краснеет. — Вроде бы все?"

"— А как мы вошли в здание? — напираю я. — Второй этаж, выпавшая ставня, чердак? Подвал, радио, перехват докладов? Ну? Вспоминай!

Сидящая у порога Мику, конечно, притворяется, что не слышит, но я со своего места вижу ее напряженную позу. Лена глядит умоляюще.

— Я не… я не… столько мыслей… столько… — она зажмуривается. — Не могу!

— Репозиторий, — бросаю я пробный шар. — Его ты помнишь?

Она молчит так долго, что я успеваю похоронить все попытки получить ответ.

— Ну что ж, нет, значит…

— Кодовый замок, — сухо и четко говорит Лена. — Черные машины. Капсулы. Перегрев. Стабилизация температуры. Захват. Протокол… — она с ужасом смотрит на меня. — Что это было, Саша? Что это…

— Все-все-все, — подымаю руки. — Ты молодчина, Ленка, ты начинаешь вспоминать. Все хорошо, не перестарайся. Мы обязательно разберемся во всем этом. Обязательно. Я обещал, помнишь?

Она слабо кивает.

— А теперь ты полежи. Отдохни. Хочешь, сходи на завтрак, он еще идет. Ни о чем не волнуйся, все скоро закончится. Мы с этим справимся. Я, ты, Славя, Алиса… Мику. Мику!

Зеленоволосая девушка, совсем было загрустившая от непонятных намеков и маневров, бодро вскинула голову.

— Поможешь нам все исправить, узнать и вывести на чистую воду? Учти, может быть опасно.

— Я? Я! Конечно! Конечно-конечно! Я буду рада помочь, хоть как-то, чем-то… Чем угодно! Я многое могу! Я занималась карате — немножко, и еще у-шу. Я сильная, я могу помочь — тут правда что-то не то творится, я раньше не замечала, а сейчас вот вы поговорили, и я начинаю понимать…

— Видишь? — я со значением поднимаю палец. — С той стороны всего-навсего зловещие врачи-вредители, безжалостные солдаты-убийцы и секретные лаборатории. А с нашей — уже целых три бесстрашных подростка! Считаю, их судьба предрешена.

Лена фыркает в подушку. Фыркает — это хорошо. Это эмоции. Именно эмоции и делают нас людьми.

— Так что пока диспозиция следующая: лежи тут, гляди в оба и жди дальнейших указаний! Сигнал к действию — три зеленых свистка. Отозвать уволенных в запас, отменить отпуска. Форма одежды — парадная, синие мундиры с золотой оторочкой. Выдвигаться тремя колоннами. Мадемуазели! Командовать парадом буду я! Я сказал!

«Сказал, и выстрелил ему в левую ногу!»

Отдаю честь, щелкаю каблуками и строевым шагом выхожу из домика. За спиной тихо прыскает Лена, секундой позже к ней присоединяется Мику. Марширую дальше, сопровождаемый звонким девичьим смехом. Улыбаюсь как дурак. Смех — это замечательно. Это лучшее лекарство.

Потом, правда, улыбка куда-то девается. Это понятно — все хиханьки для аудитории, а вопросы-то нешуточные решаются.