Осталось узнать, по какой причине Мику так пристально за мной следила, но это потом, это подождет.

А когда и откуда вернулась Лена, она, оказывается, не помнит. Весь день ее не было, а вечером, когда девушка вернулась с ужина, Лена уже лежала на своей кровати и тихо, медленно плакала. Причину всполошившейся Мику она сообщать отказалась, упомянув только, что «хватит с нее этой боли». На завтрак сегодня Лена тоже не пошла, и видеть никого не желает. Словом, единственная надежда осталась на меня, потому что я — супергерой. Так она, Мику, считает.

Тут выяснилось, что мы все еще стоим практически в обнимку, а это никуда не годится. Пришлось прервать вечер воспоминаний и проследовать в домик.

Лена лежит лицом к стене, накрывшись простыней, и никак на меня не реагирует. А я, сначала планировавший беседу в своем любимом стиле «Прибытие протопопа Аввакума на остров прокаженных с последующим излечением 93% аборигенов», отказываюсь от него в пользу тоже хорошо себя зарекомендовавшего «Старшего брата». Поэтому просто присаживаюсь к ней на кровать.

— Привет, Ленка.

— Привет, — равнодушно отвечает она. — Ты Семен или Игорь? А может, Ираклий? Давно приехал?

«Нас легко потерять, трудно найти и невозможно восстановить. Подпись: нервные клетки».

— Вообще-то меня Саша зовут, — признаюсь я. — Но ты можешь называть меня графом д’Этанмор. Как мы и договаривались пару дней назад.

Лена медленно стаскивает с головы простыню и поворачивается.

— Я помню, — задумчиво говорит она. — Почему?

— Это нормально, — отвечаю я голосом Анатолия Кашпировского, — Хомо сапиенсы вообще обладают интересной способностью держать в памяти события, достаточно удаленные от них по пространственно-временному континууму.

— Значит, я не хомо, — вздыхает Лена. — Я все забываю. А потом вспоминаю. А потом забываю снова. Потом я схожу с ума, умираю, потом воскресаю. И все начинается сначала.

«Нарушена герметичность кабины».

— Но сейчас-то ты помнишь, кто ты, — успокаивающе говорю я. — А еще ты помнишь, кто я, и кто такая Мику, и Ольга Дмитриевна, и все остальные, правда?

— Помню, — не очень уверенно говорит Лена. — Но все вокруг такое… зыбкое. Тронь — и все снова изменится. И мне снова придется просыпаться. Я так устала…

— Здорово, что помнишь, — увожу я ее от ненужной темы. — Но раз ты знаешь меня, то должна была не забыть и то, что было вчера. Ты же не слабоумный лунатик, правда? Ты помнишь вчерашний день, а я вот — наоборот, забыл. Так что расскажи, пожалуйста, что было вчера, и мы вместе постараемся найти выход из этой дурацкой, но решаемой, в общем, ситуации.

В психоанализе я, конечно, силен, как в мало чем еще, если вы помните.

Лена морщит лоб.

— Мы… собрались идти в старый корпус.