Грязные волосы собраны в неаккуратный пучок, синяки под глазами, потухший взгляд, обломанные ногти, сероватого оттенка кожа, потрескавшиеся губы и… огромный живот под платьем, которое больше похоже на мешок для картофеля.

– Привет, – со вздохом говорю я, пытаясь подавить всколыхнувшуюся в душе жалость.

– Тебя даже не узнать, – протягивает Натаха и косится в сторону вышедшего из автомобиля Матвея. – Красивая такая, счастливая…

Да, так и есть. Я киваю на Наташин живот и говорю:

– Поздравляю.

Она морщится. Одинокая слеза скатывается по ее щеке. Жалость снова поднимается во мне, я даже делаю к Натахе шаг, но в последний момент одергиваю себя."

"– Стася, – тихо говорит она. – Не с чем меня поздравлять. Любка, зараза, жизни не дает, Митька пьет и без стеснения ночует у Гальки с Советского переулка, домой обратно мать не принимает. Говорит, что нечего позорить ее, мол, вышла замуж – живи с мужем. А еще скоро ребенок появится, совсем с ума сойду. Вот рожу и сбегу в город, как ты, может, тоже богатого мужика себе найду.

С последними словами и жалость улетучивается. Я снова отступаю и жестче говорю:

– Я уехала поступать в медицинский колледж, работала, зная, что мой ребенок в надежных бабушкиных руках. И я не искала себе богатого мужика. Любовь не ищут, Наташ, она сама тебя находит.

Такого напора Натаха точно не ожидала. Ее глаза округляются по мере моего монолога, а потом она протягивает:

– Ты очень изменилась.

– Иди с богом, Наталья, – говорит подошедшая к нам бабушка и переводит взгляд на Матвея: – Не стой как неродной, пойдем в дом.

Я снова улыбаюсь, глядя в голубые глаза Марты, а потом киваю Натахе:

– Спасибо.

– За что?

– За то, что избавила меня от такой участи. И тебе спасибо, – поворачиваюсь к Матвею. – Я бы сейчас могла быть на ее месте.

Глава 43

Матвей

Девушка, встретившая нас возле дома, права – Слава изменилась. Между той девушкой, которая начала работать у меня, и этой, что сейчас стоит рядом, большая разница. И дело тут не только во внешнем виде. Одень курицу в дорогие шмотки – она курицей и останется. А Слава... А Слава лебедь, просто раньше люди, по своей тупости, принимали ее за утенка.

Бабушка ведет нас к дому, девочка на ее руках изворачивается, смотрит на нас, да так осознанно. У Марты точно мои глаза. И ей они явно идут.

Заходим в дом, Слава забирает ребенка и прижимает ее к груди. Мне тоже хочется подержать дочку... твою мать! Мою дочку!

– Я знаю, зачем вы приехали, – присаживаясь за стол, произносит бабушка, наблюдая за тем, как ребенок тянет ручки к матери. – Пока не отдам.

– Бабушка... – начинает Слава испуганно, но женщина ласково ее перебивает:

– Рано ей в город, пусть до конца лета останется со мной. Наберется сил, надышится свежим воздухом.