И поэтому, когда Матвей в очередной раз предлагает забрать Марту из деревни, я соглашаюсь.

Дня три мы ездим по магазинам, чтобы приобрести для комнаты дочки обои, шторки, кроватку и прочую необходимую мебель. А еще одежду и игрушки. И тут Матвей не скупится, предлагая и выбирая все только самое дорогое. Не пойму я этих трат, спорю, но, видя, что эти покупки приносят Матвею удовольствие, уступаю. Хочет он комнату для принцессы? Пусть.

И детская постепенно становится такой – сказочной.

Сейчас, проводив грузчиков из службы доставки, которые привезли нам кроватку-трансформер, я стою посередине комнаты и с умилением улыбаюсь, рассматривая помещение. Завтра мы поедем к бабушке в деревню. Я звонила ей все это время, но не решалась сказать, что мы хотим забрать Марту. Честно, я боюсь – и говорить, и ехать.

– Красота, – говорит Матвей, заглядывая в комнату. Я молча киваю. Он подходит ко мне, обнимает сзади. Кладет мне руки на живот и крепко прижимает к себе. В животе появляется беспокойство, странное, вроде намек на возбуждение, но слишком тугое и немного болезненное. Наверно, скоро женские дни. Надо в календарь заглянуть, а то я уже в днях путаюсь.

– Давай ужинать и спать, – предлагает Матвей. – Завтра рано вставать.

Встаем мы действительно рано. Вместе принимаем душ, завтракаем и собираемся ехать.

По пути на меня вновь накатывает беспокойство. Оно и в животе, и в голове. Как представлю, что буду говорить бабушке. Про нас, про Матвея. Как я объясню ей всю эту ситуацию? Как признаться ей в том, что Матвей – отец Марты? А главное, поставить бабушку перед фактом, что мы приехали за ребенком. Мне не то чтобы страшно все это, мне больше стыдно.

– Не переживай, – произносит Матвей, положив руку мне на колено. – Я же тебе говорил: если что, заберем и бабушку.

Он как будто чувствует меня и уже хорошо знает. Часто вот так, словно мысли читает.

– Она вряд ли согласится ехать, – со вздохом отвечаю я.

Вскоре мы уже подъезжаем к деревне. Сворачиваем на главную улицу и плавно едем. Жизнь в деревне кипит: у домов играют дети, старушки сидят на лавочках, и обсуждают последние новости. Когда мы проезжаем мимо, все на нас косятся. Еще бы, такую машину, как у Матвея, многие только по телевизору и видели.

Не знаю, почувствовала бабушка, что ли, но когда мы подъезжаем к моему родному дому, она уже стоит у калитки, держа Марту на руках.

Я отстегиваю ремень и выхожу из машины. Бабушка улыбается, я тоже. И вдруг слышу удивленный голос за спиной:

– Стася?

Улыбка сползает с моего лица, и я медленно оборачиваюсь. От былой Натахи не осталось и следа.