И никто не посмел вымолвить ни слова, ее встретили полным молчанием.

И так же в полном молчании, под взглядами слуг, придворных и прочих обитателей замка ей пришлось идти по двору. Невольно вспомнился первый ее приезд сюда, надменный и важный распорядитель отбора, встретивший ее. В тот раз она была одна, а сейчас двор был полон.

Капитан стражи двигался впереди, она за ним, стражники с ее сундуками шли следом. Когда они уже поднялись на крыльцо и прошли холл, навстречу им быстрым шагом вышла пожилая дама. Окинула их взволнованным взглядом, ненадолго задержавшись на страже с сундуками.

Маре этот момент хотелось провалиться сквозь землю. Особенно, когда та спросила:

— Мадхен Мара-Элизебета Хантц?

Слова застряли где-то в горле, Мара просто присела в книксене и кивнула. А пожилая дама выглядела растерянной, характерным жестом потерла руки друг о друга и озабоченно произнесла:

— Мне велено разместить вас… Пойдемте, мадхен Мара.

И повернулась, чтобы идти, но тут же обернулась и представилась:

— Меня зовут матрес Гермиона Пасквел, я отвечаю за порядок в крыле для претенденток. Следуйте за мной.

Стараясь не смотреть по сторонам, Мара последовала за этой матрес Пасквел. А в голове пустота и ноги ватные. Невольно отметила про себя, что новая смотрительница отбора по сравнению с прежней смотрительницей матрес Фоурм кажется приятной и заботливой пожилой матушкой. Но как долго продлится ее доброе отношение, когда эта дама наконец поймет, что Мара никакая не участница отбора, а просто… «взята в долг»?

Впрочем, Мара сейчас так устала, что не хотела думать ни о чем.

Наконец они добрались до крыла претенденток и свернули в уже знакомый коридор.

Новая смотрительница прошла до конца, остановилась перед дверью и сказала:

— Мадхен Хантц, я пока что заселю вас в вашу прежнюю комнату.

Стражника занесли вещи Мары и тут же откланялась, а эта матрес Пасквел задержалась, но совсем недолго. Чтобы проговорить:

— Мадхен, — опять тот же характерный жест, выдающий озабоченность. — Ужин вам подадут сюда. И… я пришлю служанку.

И удалилась.

А Мара осталась одна. Странное чувство… Прошлась, касаясь ладонью простой скромной мебели. Все вернулось на круги своя? Что все это было? Зачем? Трудно себе представить.

Чувствовала себя вещью, которую поставили на прежнее место.

И вдруг дверь комнаты отворилась. Вошла, нет, влетела служанка. Гизел, та самая девушка, которую приставили к ней с самого начала. Всплеснула руками и выдала:

— Мадхен Мара! Я так рада, что вы вернулись!

Мара не сдержала улыбку.

Вот теперь водворение на прежнее место было практически полным.

* * *Что ни говори, а встретить тут кого-то, кто был по-человечески рад ей, было приятно.