Мерзавец старый! Шкуру его постелить в изножиье кровать вместо шкуры волка, а мясо бросить на растерзание псам! Писать ответ, просить его о чем-то?! Он схватил гонца за горло и буквально в считанные секунды вытряс из него все. А потом отбросил задыхающегося от ужаса грихвальдца и вскочил на коня. Выкрикнул на ходу:

— Все за мной!

И помчался в Хантц.

* * *«Не так страшно», — убеждал он себя. — «Не так страшно»

А сердце сводило от липкого холодного страха за любимую женщину.

Но все же то, что он узнал от гонца, оставляло надежду. Холдар отправил посланца с письмом, перед тем, как скрытно подойти к замку Мары. Людей у него не так много, один небольшой отряд, иначе он бы не смог незамеченным пересечь весь Хигсланд. Проклятый старый разбойник!

Вот еще один чудовищный минус, выявленный благодаря девушке с серебристыми волосами! Пограничная стража спит на постах, а шерифы на месте умеют только воровать и напиваться! Ничего, Родхар дал себе срок, вернется, всех перетряхнет к чертвой матери!

Но сейчас ему надо было чудом успеть.

Мара.

Если она вполовину того будет сопротивляться, как она противилась ему, она не сдаст замок.

«Только продержись, Мара! Только продержись!» — кричал он в душе. — «Я иду!»

Я иду.

Иду!

Скакал ли сейчас за ним кто из его людей, Родхар даже не видел. Назад не оборачивался, не слышал, а его сознание вообще раздвоилось. Ему казалось, что он видит яркими вспышками, что происходит в замке, и одновременно ночной лес перед собой. А лес выглядел так необычно, как будто широкий коридор, остальное призрачно, смазывается, четко только странно поблескивающая дорога. И его конь летит по этой дороге, не чуя ног, а сам он, приникнув к холке, летит впереди.

Запахи, зрение, восприятие, все изменилось. Но у него не было времени думать, что это, почему это так. Ему надо было успеть. Сделать невозможное.

глава 61

От границы с Грихвальдом до того медвежьего уголка, где Родхар спрятал свою кралю, было около восемнадцати часов пути, если верхом и меняя лошадей, то часов за десять можно было успеть. Но это ж прискакать и упасть, одеревенев, как повешенный. Если кто-то и примчится, он ни на что не будет годен после такой скачки.

Около суток было в запасе.

За глаза хватит, чтобы спалить замок и уйти.

А замок, кстати, не казался ни большим, ни внушительным, но наметанный глаз командира отряда оценил вполне крепкие стены и подновленные ворота. Рослый ширококостный мужчина с широким шрамом, проходившим через переносицу, мрачно хмыкнул про себя и отвернулся.

И не такие твердыни сдавались, стоило им подойти к воротам.

Страх гонит осажденных из их нор. А он умел нагнать страх.

— Вы двое, — скомандовал он. — К воротам. Пусть открывают. Иначе…

Усмехнулся и чиркнул по горлу пальцем.

— Вы, — показал еще на четверых.