Состояние неловкости только усилилось, и напряжение такое повисло в воздухе, хоть ножом режь. Мара стала, мелко переступая, незаметно отходить вдоль стены, и тут он обернулся. Взглянул на нее исподлобья и проговорил:

— Извините, мадхен. Но сейчас я не могу покинуть эту комнату.

— Что вы, ваше величество, — смешалась она. — Это ваши покои.

Опять повисла пауза.

Наконец он сказал:

— Может быть, вы поужинаете со мной?

Отказываться было глупо. Мара кивнула.

— Да, конечно, — проговорила и пошла к столу.

А он повернулся к ней всем корпусом. И тут Мара увидела, как проступает у него на рукаве чистой белой рубашки свежая кровь.

И невольно ахнула:

— Сир! У вас кровь. Нужно перевязать рану!

Секунду он смотрел на нее, потом неожиданно согласился.

— Хорошо. — Сел на стул и уставился на нее.

И что ей теперь было делать?! Но тут он сам пришел на помощь. Скомандовал:

— Откройте шкаф. Там найдете ветошь, нитки, иголку. Все. В ванной найдете остальное. Приходилось шить раны?

— Да, — быстро ответила Мара."

"Она же все-таки дочь рыцаря и хозяйка замка, пусть и бывшая, матушка учила ее всему. Король кивнул. А она прошла к шкафу, достала оттуда все необходимое, поставила на стол и сразу ушла в ванную.

И там замерла, хмуря брови.

Раны-то ей шить приходилось, смущало другое. Ему ведь придется снять рубашку, а это уже неприлично СОВСЕМ! Впрочем, чего уж переживать. С ее уничтоженной репутацией волноваться не о чем. Но был внутренний стержень — самоуважение. Предел, который она переходить не хотела.

В конце концов, она сказала себе, что не будет на него смотреть. Но ей и не пришлось. Потому что он просто разорвал рукав и ждал ее так.

А дальше…

Она промыла рану и стала шить, стараясь причинять ему как можно меньше боли.

Но мужчина даже не шелохнулся, только смотрел на нее. И, черт побери, это было интимно. Слишком интимно… Ее затягивало в это непрошенное, ненужное, недоступное, временное. Нельзя было этому поддаться.

Наконец она наложила на швы чистую повязку с заживляющей мазью и затянула.

— Все.

— Спасибо, — проговорил он.

Хрипло звучал голос, низко, ее неожиданно накрыло волной мурашек. Мара кивнула и постаралась отстраниться и отойти, но он перехватил ее за руку.

— Поужинайте со мной.

* * *Странный это был ужин.

Наверное, ей надо было отказаться, но не получалось. Мара кивнула и села напротив. Начала есть, а кусок не идет в горло, потому что эта чертова интимность обволакивала, затягивала ее как в кокон.

Но, похоже, не только у нее был неважный аппетит. Потому что Родхар Айслинг не столько ел, сколько странно смотрел на нее. А ей было жарко под его взглядом, трудно дышать. Казалось, это ее поглотит. И все же ужин закончился.

— Благодарю, — проговорил он, поднимаясь с места.

И тут Мара замерла, понимая, что сейчас что-то будет.