– Никак, – пожала плечами собеседница, – просто подумала: «Врун! Почему он так себя повел?»

– Веру вы больше не видели? – спросила я.

– Один раз встретились, – сказала Людмила. – Она ко мне сюда пришла, записалась на прием как Виноградова, я и представить не могла, что увижу Лазареву, пока та в кабинет не вошла. Сразу ее узнала, вначале по волосам, ни у кого таких не видела, ну и лицо ее мало изменилось, и фигура такая же. Не самые приятные эмоции я испытала, когда мерзавка тут появилась, не справилась с ними и спросила:

– Почему ты Виноградовой назвалась?

Она улыбнулась:

– Замуж вышла, как и ты, но фамилию, в отличие от тебя, поменяла. Пришла за помощью, сердце после просмотра фильма Семена болит. Как ты к его творчеству отнеслась? Он там и тебя грязью обмазал.

Мне совершенно не хотелось с Лазаревой беседовать, но любопытство взяло верх, поэтому я поинтересовалась:

– О каком кино ты говоришь?

Она удивилась:

– Не знаешь? Кратов тебе письма не прислал? Он снял ленту про смерть Феди и Гены, ее по телику показали. Там одна ложь, мы все показаны монстрами, называется фильм «Убийственное лето», демонстрировали его на канале «Говорун». Если не видела, не смотри, заработаешь нервный срыв. У меня руки трястись начали, сердце щемит, пропиши каких-нибудь капелек.

Людмила встала и подошла к стенному шкафу.

– Я давала клятву Гиппократа и обязана помогать людям, – продолжала Волкова. – Но общаться с Лазаревой не могла. С трудом взяла себя в руки, чтобы не заорать, а спокойно объяснить: кардиологические проблемы – серьезная вещь, ей необходимо пройти полное обследование, сдать анализы, пообщаться с узким специалистом, ориентированным на лечение сердечно-сосудистой системы. Гомеопатия многое может, но если необходимо, например, шунтирование, то капли-шарики его не заменят. Короче, до свидания."

"Вера поняла, что я не собираюсь ее лечить, и ушла. Спустя полчаса я вышла из кабинета и увидела Лазареву, та болтала с Элеонорой Михайловной, одной из моих помощниц. Я держала тогда трех ассистентов, дипломированных гомеопатов. Надежда Михайловна и Александр Петрович прекрасно работали со многими пациентами, я им только подсказывала, если они помощи просили. Сама я занимаюсь сложными случаями. А вот Элеонора Михайловна… Ей хорошо за шестьдесят было, стаж работы почти сорок лет, но Кирпичиной не стоило учиться на врача. Она не способна к лечебной деятельности. Я ее взяла по просьбе одной подруги, сын Элеоноры был ее приятелем. Он вместе с женой погиб в автокатастрофе. Кирпичина одна воспитывала внука, на пенсию не очень разбежишься, мальчик растет, рвет брюки, ботинки, просит всякие игрушки.