– Нормально, товарищ полковник. – Перед глазами Влада возникло гибкое тело, ласковые руки, блуждающие по его коже.

Он будто заново ощутил их прикосновения и сглотнул.

Полковник внимательно за ним наблюдал.

– Ну-ну. Держу пари, что тебе понравилось.

– Лишь бы ей понравилось, товарищ полковник. Разрешите идти?

– Иди уж, – отмахнулся Троицкий. – Ступай, сын мой, и больше не греши. – Начальник отделения не отказал себе в язвительной усмешке.

– Темните вы что-то, товарищ майор, – сказал Нагорный, выслушав невнятное обоснование ночного отсутствия командира. – Вы провели ночь с сотрудницей британского УСО?

– Так, замнем для ясности, – заявил Влад.

 – Не надо путать службу с личными отношениями.

– Это вы нам говорите? – осведомился Грамарь.

– Всем! Главное, что мы как-то внедрились в ряды наших оппонентов. Посмотрим, как можно раскрутить эти новые возможности. Докладывайте, что у вас. Я вчера оставил вас в баре. Должен сказать, вы не выглядите похмельными. Это похвально. Долго сидели?

– Арбатов и Ольга Ефимовна ушли, – начал Нагорный. – Догужинская сделала вид, что ей надоел этот бедлам и пора на воздух.

Арбатов робко возражал, не хотел за решетку, но вынужден был подчиниться. Попыток к бегству он не предпринимал. После их ухода в зале ничего не изменилось. За ними никто не пошел. На улице тоже хвоста не было. Парни и Ольга Ефимовна в этом уверены. По твоему приказу, командир, мы остались в «Золотом гусе». Веселье набирало там обороты, шумно стало. Народ подпил, разгорячился танцами. Мы хлопнули еще по одной и больше ни-ни. Уже хотели уходить, как заведение подверглось атаке проституток. Зрелище, конечно, не для слабонервных. – Капитан поежился.  – Мы к этим буржуйским штучкам не приучены, у нас все по-другому. В советском государстве проституция отсутствует как класс. У них, очевидно, свой штат. Появляются они в самый нужный момент, когда клиент уже лыка не вяжет, а денежки у него еще остались. Штук пять. Откуда взялись, непонятно, напомаженные такие, шустрые, в чулках. Тьфу, срамота.

– Мы стойко держались, товарищ майор, – сказал Грамарь, но его затуманившийся взор майору чем-то не понравился. – Можно сказать, мы приняли бой и вышли победителями. Моральные устои не пострадали, честь советских людей мы достойно пронесли через испытания.

Одна плюхнулась к Романовскому на колени. Кукла белобрысая, кудрявая, была бы симпатичная, если бы не море румян и помады.

– Можно подумать, я ее звал, – заявил Олежка. – Упала такая и не сгонишь, давай на ломаном русском что-то загибать."

"– Ну да, эти шлюхи – сущие полиглоты, – сказал Нагорный. – Помимо родного языка должны знать еще два европейских и русский. Нет, командир, мы действительно не поддались, на службе были. Американцы ржали.