– То есть вы, Александр Романович, не работали на британскую разведку, не собирали для нее секретные сведения касательно размещения советских войск в Берлине? Не встречались на Потсдамской площади с неким германским гражданином Краузе, не собирались к связным на Беренштрассе?

– Не понимаю, о чем вы говорите, – сказал арестант, опустил голову и спросил: – Почему меня задержали? Вы взяли не того, товарищ майор. Знаю, если попадешь в ваши застенки, то уже не вырвешься. Вы кого угодно сделаете виновным. Но то, что вы сейчас говорите, это просто абсурд. Я даже не могу представить, о чем речь.

Использовать пытки и побои Градов не любил. Он не был человеком тонкой душевной организации, но свято верил, что использовать физическую силу можно только против вооруженного врага. Таких белых ворон, как он, в советских органах было немного, но они все же встречались. К тому же применение насилия сопряжено с потерей времени.

– То есть вы не знаете, Александр Романович, милую парочку из британской разведки? Их зовут Дженнифер и Бенджамин. Весьма странно, товарищ майор. А вот они вас знают. Ведь именно эти люди вас завербовали и не скрывают этого, обо всем рассказали в доверительной беседе под виски представителю нашей разведки.

Это происходило в одном из пивных баров в западном секторе.

Краузе после ареста ссылался на эту парочку. Если эти двое курировали данную тему, то что им мешало завербовать и Арбатова?

Предположение было шаткое, но Градов попал! Арбатов задрожал, стал нервно тискать затекшие пальцы. Романовский украдкой поднял большой палец. Мол, в яблочко.

– Как видите, нам все известно о вашей преступной деятельности, – не без пафоса проговорил Градов.

 – Мы можем обойтись и без вас, но в этом случае вы будете расстреляны уже сегодня. В случае чистосердечного признания вины и сотрудничества с органами обещаю похлопотать о том, чтобы сохранить вам жизнь. Будут учтены ваши заслуги в военное время и то, что вы сотрудничали все же не с фашистской Германией, а с нашими союзниками.

Арбатов начал растекаться по табурету. Плечи его опустились, он то краснел, то бледнел.

– Решайтесь, Александр Романович, не будьте такой тряпкой. Все расскажете, вас покормят и пойдете спать.

Своим сотрудничеством вы искупите хотя бы часть вины.

– Хорошо, я все расскажу, – пробормотал Арбатов.

Допрос велся под протокол. Олежка Романовский, высунув язык от усердия, записывал показания.

Арбатов был завербован три недели назад, когда в Берлине творился еще больший хаос, нежели сейчас. Его подловили умно, но банально. Дернул черт отправиться за этой проституткой! Но хороша была чертовка! Видимо, не впервые этим занималась.

Он даже имени девушки не спросил.