При этом нет никаких улик. Британским шпионом может оказаться кто угодно. Вплоть до… – Лейтенант закашлялся, смутился.

На него устремились вопросительные взгляды.

– Да ладно вам, – пробурчал оперативник. – Я же не имею в виду присутствующих, а также наше драгоценное начальство.

– Ладно, замяли, – заявил Градов. – А то договоримся до такого, что трибунал покажется милостью. Тайник на Александерплац давно проверяли?"

"– Да постоянно проверяем, – ответил Нагорный. – Человек там специальный дежурит. Только бесполезно это. Арбатов в кутузке, а кто-то другой… он же не полный идиот, верно? Вы правы, товарищ майор, нужно переключаться на Уилсона.

На данный момент это самый перспективный объект. К тому же вы его видели. Дженни Майерс что-то рассказывала вам про своего коллегу?

– Не спрашивал.

– Ну да, конечно, вы же другими вещами были заняты… Командир, не стреляй, – взмолился Нагорный. – Бес за язык потянул, не хотел. Ну что ты, как маленький, в самом деле.

Вынужденное бездействие бесило майора. Дельные мысли в голову ему не шли.

В бумажной работе прошли два дня.

В Берлине царило затишье. Налаживалась мирная жизнь.

Работали коммунальные службы, тянули электричество, подключали к водопроводу и канализации жилые кварталы. Военнопленные расчищали завалы. Тяжелые самосвалы день и ночь вывозили из города мусор.

Под завалами обнаруживались разложившиеся тела. Их доставлял к местам захоронения специальный транспорт. Места таких находок военные медики обрабатывали хлоркой.

Работали хлебопекарни, открывались магазины. Но очереди к советским полевым кухням короче не становились. В городе был страшный дефицит продуктов. Берлинцы привыкали к присутствию иностранных войск.

Великий рейх канул в Лету, теперь Германия полностью зависела от помощи извне.

Страны-победительницы готовились к созданию единой межсоюзнической комендатуры. Этот процесс двигался ни шатко ни валко, через многочисленные препятствия.

Медицинские заведения приступили к полноценной работе. Лекарства и оборудование поступали в больницы, пусть и не в полном объеме.

В госпитале на Ладерштрассе было тихо и спокойно. Тут проходили лечение советские военнослужащие и чиновники магистрата. В эпоху тысячелетнего рейха здесь лечились представители командного состава.

Палаты были просторные, хорошо проветривались.

Олежки Романовского на месте не оказалось. Очевидно, он был на процедурах. Офицеры ждали в коридоре, грызли сморщенные яблоки, добытые специально для больного.

Появилась медсестра, молодая, хорошенькая, с темными волнистыми волосами.

Она очень удивилась отсутствию пациента и с беспокойством сказала:

– Не думаю, что у товарища Романовского сегодня процедуры. Ему позавчера сделали сложную операцию.