— Что с Тахиром? Не отстранил от себя?

— Отлёживается. В следующий раз шкуру с него спущу. По миллиметру тянуть буду. Чтобы знал, против кого идёт, поганец мелкий! Я ему жизнь спас! — возмущён. Видно, для Пороха родство по крови не так сильно значимо, как преданность его интересам.

— Ты ни в ком не уверен. Но Тахира держишь при себе. Потому что он тебе предан и видит в тебе почти отца, пример для подражания. Настоящей семьи у тебя никогда не было и быть не может, а Тахир для тебя, как замена преданного сына. Как похожи слова преданность и предательство. Кто предал один раз, обязательно предаст ещё.

— Заебала, мозгоклюйка!

С этими словами Порох рот мне липкой лентой заклеивает. Руки за запястья к кровати пристёгнуты, чтобы не смогла пытаться убежать. Заглядывает мне в глаза.

— Молчишь? Так-то лучше.

***В доме, куда меня привезли, прохладно. Отопление только включили, а комнаты сырые и не прогретые. Сам Порох ладони одну о другую растирает. Изо рта пар облачком вырывается. Дом напичкан охраной. На каждом этаже и по концам коридора выставлены вооружённые люди.

Меня отвязывают лишь для того, чтобы могла в туалет сходить и поесть. Порох компанию составляет, сидя рядом. Другому охранять не доверяет. Наверное, не шутил, говоря, что я — самый ценный актив.

С неохотой ковыряю кашу, уже остывшую. Аппетита нет совсем. Заставляю себя есть. Лишь потому что беременна.

— Какого жениха ты мне пророчил? — пользуюсь возможностью спросить. — Такого же старого и мерзкого, как ты сам? Или помоложе?

— Ты вроде на мужиков постарше западаешь, — скалится Порох. — Но я тебе выбрал в мужья помладше Зверёныша. Тебе в самый раз будет. Что немаловажно… платок носить не заставит.

— А что так? Свободных нравов? Или сразу от меня избавится, а мёртвым платок не нужен.

— Но-но! Поговори мне! — цыкает Порох. — От своего только я имею права избавиться. Будет у меня в кулаке, — показывает. — Вот так! Раньше мы только слегка пересекались, потом…

Что было потом, Порох не успевает мне сказать. Отвлекается на входящее уведомление. Быстро набирает ответ. Вытягивает ноги вперёд.

— Ну, пошла жара, Аришка!

В сердце закрадывается нехорошее предчувствие. Страх нервы живьём сгрызает.

— В чём дело?

— Зверёныш прилетел. На встречу. Готов выкупить тебя, отдав всё своё состояние. Я назначил ему встречу.

— Не здесь, наверное?

— Нет, конечно же. И я там появляться не собираюсь. Его спеленуют, как щенка беспомощного, привезут мне. Назовёшь меня папой, дам посмотреть на него напоследок.

Содрогаюсь. Прошло часов двенадцать с момента нашего разговора в больнице или чуть больше. Неужели Рустам на всё готов? Ради меня. Даже в пасть к Пороху, в его логово сунуться? В одиночку.

Душа болит и рыдает, умываясь кровавыми слезами. От страха за жизнь любимого.