– Точно так же, как зарекалась «никогда» не умолять меня трахнуть тебя? – а вот это его злорадное напоминание точно контрольный выстрел в сердце… в моё и так покрытое сотнями шрамов и кровоточащих ран сердце. Уж лучше бы он со всей дури ударил меня по лицу, чем до окончательного разрыва всех струн моей души уткнул носом в то, какой беспросветной идиоткой я была, думая, что он влюблён в меня, а ждёт каких-то просьб лишь из-за непомерной гордости. Нет же. Адам так долго и упрямо ждал моих признаний лишь потому, что я для него одна из многих. Одна из тех, кто должна просить и умолять его о наслаждении. Нет у него никаких чувств ко мне и никогда не было. Всего лишь желание «просто трахнуть», чтобы ощутить неестественной силы оргазм, после которого на сей раз я пребываю не в райской неге, а сгораю в котле адовом до самого основания. Но он не увидит моей боли. Я не доставлю ему такого удовольствия. Не покажу, что он сжёг собой во мне всё подчистую.

– Да, я умоляла тебя, Адам, но, тем не менее, тебя вряд ли можно назвать победителем. Как видишь, ты меня так и не трахнул сегодня… и не сделаешь этого никогда! – клятвенно обещаю я, чувствуя, как за спиной наконец раздвигаются двери лифта. Хочу отступить назад и навсегда скрыться от его мистического чёрного взора, но властный баритон меня останавливает:

– Вы кое-что забыли, мисс Джеймс, – не отрывая от меня снисходительного взгляда, он достаёт согнутый пополам небольшой листок и протягивает мне. – Это твоё.

– Что это? – стараясь не соприкоснуться с его пальцами, недоверчиво выхватываю из его рук бумажку и тут же разворачиваю, внимательно всматриваясь в прописанную от руки цифру с пятью нулями на конце."

"– Как что? Это чек с твоим гонораром за прошедший вечер. На приёме ты, конечно, не особо справилась с поставленной задачей, но я накинул пару десятков тысяч за твой недоминет. Пусть до конца у нас дело не дошло, но я не могу не наградить тебя за твоё усиленное рвение сделать мне приятно. Энтузиазм в работе я всегда щедро поощряю, так что…

Я не даю ему больше и слова мерзкого сказать, затыкая его рот своей звонкой, увесистой пощёчиной. Такой мощной, что от смачного удара, в который я вложила весь съедающий меня стыд и унижение, моя рука вмиг немеет от ладони вплоть до самой шеи. Ох, и как же я надеюсь, что его ехидная рожа сейчас испытывает те же оттенки боли.

Прямо перед носом Адама разрываю его щедрый чек на мелкие кусочки, совершенно наплевав на то, что он одним лишь только взглядом высекает на мне незримое обещание неминуемой расправы. Я не боюсь его. Во мне нет больше страха. Во мне вообще ничего больше нет. Он всё уничтожил.

– Это был последний раз, когда ты меня ударила, Лина, – говорит же робот абсолютно ровным голосом, что уже нисколько не удивляет.