Нет, я дождусь, когда он вернётся в Рокфорд, и сразу же просвещу его, а пока до его приезда у меня есть в запасе несколько дней, чтобы как следует обдумать свой рассказ. Обещаю тебе, Никс, я подключу все свои прирождённые ораторские навыки и опишу твою низменную деятельность во всех красках.

– Марк… пожалуйста, – практически скулю я.

– Что пожалуйста? – его насмешка сменяется высокомерным презрением. – Допрыгалась ты, Никс, ох допрыгалась. Не представляешь, с каким удовольствием я буду тебя сдавать.

– Не надо, не делай этого. Ты разве не понимаешь, что я не по своему желанию там работаю? У меня не было выбора. Тебе же известно, в каких условиях я живу. Мне нужны были деньги, чтобы не остаться без крыши над головой. Только поэтому я устроилась в «Атриум». Не говори ему ничего, прошу тебя, Марк, хоть раз поступи по-человечески. Пожалуйста, – с отчаяньем умоляю я, мать его, кретина Эндрюза, даже невзирая на гадкое чувство внутри, будто я сейчас жалобно выпрашиваю у прохожего милостыню.

Неважно! Это всё неважно. Что угодно, лишь бы Остин ничего не узнал.

– По-человечески? – криво усмехается. – Ты сама-то хоть раз способна себя по-человечески повести? Только и делаешь, что с кулаками постоянно налетаешь. Даже здесь, на званом вечере. Вон как вырядилась. Прям вся такая девушка голубых кровей. Смешно просто. Тебя в какое платье ни одень – всё безрезультатно, каким животным была, таким и останешься.

«Сам ты животное! Безмозглое, мерзкое, похотливое животное!» – хочется прокричать ему в рожу, но я сжимаю кулаки и молча терплю, наблюдая, как Марк подходит ко мне ближе, свысока жаля оценивающим взглядом – сальным, пачкающим, в точности таким же, какой я ощущаю на своём теле каждую ночь в «Атриуме».

– Правда, должен признать, в таком прикиде к твоему несносному характеру бесспорно добавляется один приятной бонус, – он наклоняется к моей щеке так близко, что в нос ударяет острый металлический запах крови вперемешку с парами алкоголя, отчего я еле удерживаюсь, чтобы не поморщиться. – Тебе очень сильно хочется вдуть. – А сейчас – чтобы не опустошить свой желудок прямо на него. – Может, именно это тебе и нужно, чтобы хоть немного выпустить свой дикий нрав? Я бы мог тебе с этим помочь прямо сейчас. Видишь ту столешницу? – он имеет в виду туалетный стол, густо заляпанный его кровью. – Она очень даже прочная. Я уже проверил, но можем протестировать её вместе ещё раз, – вкрадчиво шепчет Эндрюз, пока его пальцы неспешно скользят по открытой линии моих плеч, вынуждая меня окаменеть от злости и отвращения.

– Единственное, что мне от тебя нужно – это чтобы ты не выдавал меня Остину, – сдержанно произношу я, ведя плечом назад, пытаясь избежать новых прикосновений Марка.