Охренеть!

Мне кажется, я никогда не перестану этому удивляться! Мистика! Колдовство! Чудо, мать его! И если Адам с рождения привык к подобному отношению женщин, то теперь я начинаю понимать, почему он так зациклен на словах, что столь терпеливо (по его меркам) ожидает от меня услышать. И которые я чуть было ему не сказала в порыве огненной страсти!

Кошмар!

Сейчас, чуть приостыв, я без сомнений вновь нацелена на победу, но ещё десять минут назад была нацелена исключительно на его член! Ещё раз повторюсь, но, чёрт возьми, это кошмар, выдержать который практически невозможно.

И мне явно нужно срочно выстраивать оборонную стратегию, если по-прежнему хочу его победить!

А я хочу! Хочу! И его хочу! И победить хочу! И не зря же сам хозяин дома уберёг меня от жалких просьб о сексе. Пережитый мной стыд просто не может пропасть впустую. После такого сдаваться точно нельзя. Как бы невыносимо ни было.

– Никогда не смей говорить так рядом с Камиллой, – от процесса настройки своего сознания на нужную для ночи волну меня отвлекает мужской голос, обладающий не менее впечатляющим эффектом, чем у Адама: он – словно снежная буря – такой же холодный, пронизывающий, заставляющий все мышцы в теле онеметь и подчиниться его воли.

Разница лишь в том, что он не вызывает никакого возбуждения. Только леденящий страх, от которого непроизвольно хочется потупить взгляд в пол в смиренном ожидании своего приговора.

– Я тебя умоляю, Роберт, ты серьёзно? – недобро усмехается Адам. – Я пока ещё не дошёл до ручки, чтобы хотеть специально «очаровывать» ребёнка. Мне просто нужно было, чтобы твоя болтливая девица услышала меня с первого раза.

– Надеюсь, и ты меня тоже услышал с первого раза, – каждый отчеканенный мистером Хартом слог подобен хрусту по снежному настилу. – И отпусти девушку пообщаться с Миллой. Она уже несколько месяцев не видела никого из старых друзей.

– Это должно как-то повлиять на моё решение? – надменно спрашивает Адам.

– Нет, на твоё решение должна повлиять моя личная просьба, – в той же манере поясняет отец. – Пусть они идут наслаждаться вечерней программой. Уверен, твоей спутнице это тоже понравится куда больше, чем снова слушать непонятные ей разговоры о технологических разработках, – говорит он, вновь не бросая на меня даже мимолётного взгляда.

Ну и слава богу! Увольте! Мне хватает его гнетущей мощной ауры, морально прибивающей к земле.

Я выжидающе смотрю на Адама, отслеживая, как в его угольно-чёрных зрачках беснуются всполохи злости, кадык на шее дёргается в такт глубокому дыханию, а припухшие от моих поцелуев губы сжимаются плотнее. Он крайне недоволен, но тем не менее решает уступить:

– Ладно, иди с ней.