Яна блаженно выдыхает, при каждом проникновении слегка закусывает губу, впивается пальчиками в мои плечи. Даю ей раскрыться, привыкнуть и немного позже, вхожу в нежное лоно уже на всю.

Рвет крышу, но я все-таки сдерживаюсь, контролирую движения. Руками ласкаю девичьи бедра, поднимаюсь выше, накрываю ладонями согнутые колени Яны.

— Обожаю твои кубики, Юсупов, — тянется ручонками к прессу девушка.

— Расчувствовалась, значит, тебе явно на пользу пошла роль будущей матери.

Два комплемента за столь короткий срок, да еще из уст Степановой, за гранью фантастики.

Я снова целую, ощущая внутри девушки пульсацию, ловлю губами ее облегченный стон. В паху становится совсем горячо, отстраняюсь, кончаю на простынь.

Мы договариваемся, что сегодня, Яна будет принцесской, ну как договариваемся, Степанова сама лично решила себя короновать. Я не против. Подхватываю девчонку на руки, дабы отнести ее в ванну.

Пока Яна моется и что-то поет, натягиваю штаны, спускаюсь на первый этаж, выхожу на улицу, распахиваю дверь. Метель так и не стихает, ни черта не видно, становлюсь на порог, все чисто. Коэн видимо зализывает раны, или сам не догадывается, что его ненавистный враг совсем близко. Возвращаюсь в дом, запираю бронированное полотно, поднимаюсь на второй этаж.

— Через несколько часов поедем в аэропорт, встретим моих людей из Греции, после, в клинику на обследование. А сейчас спать. — Делаю строгий серьезный вид и максимально приказной тон.

Гормональная Степанова вошкается на кровати и показывает мне фиги.

Ясно."

"Приходится насильно заворачивать Яну как гусеницу в одеяло. Для успокоения женской душонки, ложусь рядом. Но до рассвета так и не смыкаю глаз. Дожидаюсь, пока девчонка начинает сопеть, и обхожу дом снова.

— Доброе утро, — бормочет она, растирает глаза, выбирается из пухового покрывала.

— Доброе, красавица, — смотрю на нее и улыбаюсь широко-широко.

Тяжелая ночка была, однако. Лицо девушки отекло, не сильно, но все-таки глаза-щелочки, немного смешат.

Взлохмаченная Степанова, шаркает ногами, натягивает выброшенный ею халат, топает в ванну. Иду следом, чтобы спуститься на первый этаж и позавтракать. Накрываю на двоих, принимаюсь за утреннюю трапезу. От неожиданности вздрагиваю, когда на мое плечо ложится на удивление, тяжелая рука Яны. Подкралась, со спины.

— Ха-ха, Юсупов. Как смешно видеть “китайского пчеловода”. — Голос низкий, строгий. — Привыкай, такая физиономия будет просыпаться рядом с тобой каждое утро.

Она обходит меня с боку и садится напротив.

— У тебя там что-то прилипло, — тактично намекаю девушке.

— Это патчи.

Мм. Понятно.

— Как себя чувствуешь? — прерываю безмолвный завтрак.

Яна не жалуется, хотя кажется мне немного бледной. Время поджимает, и мы заканчиваем с едой, собираемся в путь.