Чужаков в моей стае нет, только свои, только родные. Подруга получила запасные ключи, как только я переехала из общаги в личную съемку, на всякий случай, но это явно не сегодняшнее утро.

— Подожди, — вытягиваю руку вперед, джинсы Руслана тут же слетают с бедер.

— Фууу, Яна! — недовольно морщится, разглядывает внимательнее. — Ты без трусов!

— Зришь в корень.

Отпинываю вещь в сторону, кидаю сумку, топаю по направлению в ванну.

— С мужчиной была? Сексом занималась? Афигеть! — визжит мне в спину.

Захлопываю перед носом любопытной приятельницы дверь.

Чищу зубы, приняв контрастный душ, “восстаю из мертвых”, но не настолько, чтобы чувствовать себя сносно. Оборачиваюсь полотенцем.

Подруга заботливо накрывает на стол, ставит тарелку с купленными пирожными, себе наливает зеленый чай, мне, стакан воды.

— Анальгин или шипучку?

— Второе, — бормочу, сажусь на мягкий табурет, подпираю лицо ладошками.

Получаю спасительное пойло, опустошаю в половину."

"— Юсупов, — позабыв о прежнем интересе, Алина умещается напротив, нервно теребит ниточку чайного пакетика, — он сегодня звонил мне.

— Кто? — не сразу понимаю, о чем речь.

— Пьяная еще что ли? — широко распахивает огромные темно-карие глазищи, — отец мой!

— Стоп, — пытаюсь собраться, тру переносицу, — ты же Браун, при чем здесь фамилия Юсупов?

— А тебя не смущает, что в моем роду почти все белобрысые немцы, одна я, как смоль? Меня записали на дедушку! — голос дрожит, вот-вот разревется. — Отец сказал, придет за мной, заберет туда, откуда приехал. В преисподнюю, честное слово!

Теперь уже напрягаюсь, вникаю в каждое слово. Возможно, Алина уже упоминала когда-то фамилию своего родственника, но в памяти это не отразилось, ведь: Зверь, Садист, Бездушная тварь, явно затмевали скромные буквы в паспорте. Хотя, это самое приличное, что вылетало из уст моей дорогой подруги.

Ее трясет, меня тоже.

— Он собственноручно убил мою мать! — срывается в истерику Алина. — А теперь до меня добрался! Я не хочу умирать, слышишь?!

С силой ударяю кулаком по столу, от чего девушка подпрыгивает, роняет табуретку и с видом уже настигнутой кары Вселенской замирает у кухонной тумбы.

— Ты его совершенно не знаешь, — успокаиваю подругу, — ни имени, ни отчества. Возможно, все не так плохо?

Ловлю на себе укоряющий взгляд, будто уже вступила в тайный сговор с ее сумасшедшем папашей.

— В ту ночь, в ту гребаную ночь его головорезы ворвались в наш дом, тетушке с трудом удалось меня спасти, а вот мама… — Алина разворачивается ко мне спиной, дрожащими пальцами сжимает хлопковую салфетку, — “ Привет вам от Юсупова” — вот их слова! Что хорошего, по-твоему, ждать от этого человека?

А я не знаю. Правда. Эта ситуация слишком личная, семейная.