Здесь живет Юсупов, здесь он хозяин и я смогу познакомиться с его настоящей обыденностью.

Воздушное судно движется по взлетно-посадочной полосе. Морально становится легче, теперь можно расслабиться. Хочу уже топать на выход, однако Руслан, клещом хватает мое запястье и заставляет сесть обратно.

— Подожди, — глухим рычанием произносит.

Его лицо становится слишком напряженным, он хмурит брови, постукивает пальцами по колену.

Я и Алина переглядываемся, она тоже в шоке от такого поведения отца, сидит со стеклянными глазами.

— Какого черта, Руслан?

— Ждите, за вами придут, — уже мягче отвечает и невозмутимо идет вон.

Мы с подругой в ступоре. В мысли, ядовитым червем, закрадывается предположение об истинной сущности Юсупова. Бред конечно, но вдруг мужчина на самом деле, еще страшнее Коэна?

— Может, сбежим? — шепчет Алина.

— Куда? Это другая страна…

Вздрагиваем, когда слышим тоненький голосок стюардессы, беремся с подругой за руки и молча шагаем в неизвестность.

Просторная, залитая бетоном площадка, пассажиров, что летели с нами, уже нет, зато куча другого народа.

Странного.

Они все, мать вашу, в обличии древнегреческих богов. Даже Фавн с рогами и приделанными копытами топчется слева. Актеры поют что-то, и я вижу дымовую завесу пурпурного цвета, из которой, как черт из табакерки, появляется Юсупов с довольной мордой.

Подскакиваю на месте, даже охаю, от неожиданного дождя цветочных лепестков из рук Посейдона и Геры.

Руслан на миг останавливается, улыбается еще шире. Смотрит так пристально, что хочется сгореть от неловкости. И я вспыхиваю, а подруга тихонько смеется, снимает все на камеру мобильника.

— Прости, что напугал, — говорит Руслан, достает из кармана брюк бархатную коробочку, — выйдешь за меня, Степанова?

— Да ты чертов романтик, — выдавливаю и чуть не плачу от умиления.

— Это положительный ответ?"

"— Я подумаю, — серьезно говорю, огибаю Юсупова с боку, быстрым шагом двигаюсь, куда глаза глядят.

— А ну-ка стоять! — рычит словно Лев.

Мужчина настигнет меня со спины, одним захватом буквально припечатывает к своему телу.

— Сказала же, по-ду-ма-ююю. Что тут непонятного? — смеюсь сквозь слезы, когда Юсупов, буквально впивается в мои плечи и разворачивает к себе.

Ох… То ли перевозбудился, то ли разозлился, но его физиономия бесподобна. Карие глаза совсем почернели и сейчас похожи на два блестящих угля. Он дышит настолько глубоко, что мне кажется, те мелкие белые пуговицы на его рубашке, не выдержат движений грудной клетки, и разлетятся на серый бетонный асфальт.

Мужчина пытается контролировать себя, от раздражения трет ладонью лицо, потом чешет затылок. А я вскидываю подбородок, крепко стискиваю зубы, очень хочу сделать серьезный вид, плохо получается.