Сердце панически бьется в груди, гоня дикую кровь по венам.

Я сейчас закричу.

В обморок упаду от страха и стыда.

– Тим, – бормочу онемевшими губами, – я не… ты все не так…

– Замолчи! – муж делает над собой усилие, и приказывает привычным властным голосом. – Ратмир и ты будете пока жить вдвоем. Держись от него подальше, он вовсе не обиженный сиротка, каким хочет предстать. Поняла?

– Я поняла, Тим, – киваю радостно, что мой обман не раскрылся.

Наш обман.

И нужно бы уйти, дать мужу отдохнуть, восстановиться, но проклятое любопытство заставляет меня открыть рот, и спросить:

– Милый, а что Ратмир тебе сделал?"

"– Много чего, – морщится муж, и приподнимает голову, позволяя мне поправить плоскую подушку.

– А что именно?

Не сходится у меня картинка. Да, я знаю, что мужчины разные бывают, и некоторые считают своими детьми лишь тех, кто от жены родился. Не от любовницы.

Но Тимур ведь много лет был рядом с матерью Тимура – Лианой. Видел, как сын растет, становится похожим на него. Даже несмотря на все разногласия, разве мог он его не полюбить?

Матери иногда завидуют молодости дочерей, отцы успехам сыновей, но в ненависть это выливается крайне редко.

А у Тимура и Ратмира именно взаимная ненависть, которая в каждом взгляде выражена.

– Он плохое семя, – говорит, наконец, муж, когда я уже думала, что не ответит. – В детстве диким был совсем, в чужие дома залазил со всеми вытекающими. Участковый его ловил столько раз – не счесть. А затем я приехал к Лиане с крупной суммой денег, которую кое кому передать должен был…

Тимур начинает натужно кашлять, и я приподнимаю его голову, а затем подношу стакан с водой. И пока муж пьет, я осознаю, что именно он не договорил.

Можно и не продолжать, но Тимур откидывается на подушку, и заканчивает рассказ:

– Утром я не обнаружил ни денег, ни Ратмира.

Вор, значит.

– И большая была сумма?

– По тем временам огромная, – хрипит Тимур устало. – Да и по этим временам тоже. Иди, не нужно сидеть со мной рядом, будто в вечный путь провожаешь.

Поднимаюсь, целую Тимура на прощание, и выхожу в коридор, где меня ждет Ратмир.

Ненавижу воров. Их мало кто любит, но для художников воровство – бич профессии. На такой поступок – присвоить чужое – может пойти только подлый человек.

– Надеюсь, ты не решила ночевать на коврике у его ног? – Ратмир кивает на дверь палаты. – Даже если решила – придется передумать. Мы едем домой. Пошли.

Парень бесцеремонно хватает меня за руку, и тащит по коридору.

А мне представлять невыносимо: как это мы будем находиться дома наедине? Ночью…

– Может, ты в отеле остановишься? – предлагаю парню, когда мы выходим на улицу. – Я оплачу любой номер.

– Я в деньгах не нуждаюсь. Вон наше такси, – указывает на подъехавшую «Камри» машину Ратмир, и снова берет за руку.