— От него еще ничего нет? Благополучно он долетел до Москвы?

— Так он, дорогая, не самолетом, он поездом поехал. Обещал, как приедет, телеграмму дать.

— Поездом? Ах, бедняжка, замучается в дороге. Лето, все едут. Вагоны битком набиты — яблоку негде упасть.

— А он в мягком поехал, нижняя полочка у него. Со всеми удобствами. Погуляет Васенька, посмотрит Москву.

— Да, конечно, завидую я ему. Простите, что вас побеспокоила.

— Пожалуйста, милочка, пожалуйста.

— До свидания.

Через несколько минут Рустамов докладывал полковнику Любавину об отъезде Василия Кокорева. Еще через несколько минут в кабинет к Любавину явился вызванный им капитан Адиль Джабаров.

— Вы отлично загорели и даже усики отрастили! — заметил Любавин, пожимая руку Джабарова.

— С курорта, товарищ полковник. А месяца в Сочи достаточно, чтобы так загореть.

— И чтоб усы выросли? — улыбнулся Любавин.

Джабаров смутился. Он знал, что Любавин любит людей аккуратных и подтянутых, но не жалует тех, кто уж слишком обращает внимание на собственную наружность.

— Ну, ладно, усы в данном случае не беда, скорее наоборот. Можете их оставить при себе, — сказал Любавин.

 — А вот с отпускным настроением придется распрощаться. Вам предстоит сложное боевое задание.

И полковник Любавин поручил капитану Джабарову догнать самолетом отошедший вчера из Советабада поезд в Москву, разыскать в поезде Василия Кокорева, не спускать с него глаз, но раньше времени его не трогать, чтобы получить возможность проследить за тем, с кем он встретится и чем будет заниматься в Москве."

"— Ну, а потом найдете нужным, арестуйте его, — добавил Любавин. — Результаты допроса немедленно сообщите мне. Я позвоню товарищам в Москву, вам будет оказано должное содействие.

А в дороге управитесь сами. В пути и на курортах люди быстро знакомятся. Вы, надеюсь, после Сочи уже имеете кое-какой опыт по этой части?

— Так точно, имею, — ответил Джабаров, явно обрадованный ответственным заданием.

— Зайдите к майору Чингизову, получите у него ориентировку по делу, чтобы отчетливо представить себе свой объект, и вылетайте рейсовым самолетом.

— Слушаюсь, товарищ полковник!

Никезин возился с панелью радиоприемника «Балтика». Удивительно было, с какой ловкостью этот крупный мужчина с огромными ручищами управлялся с тонюсенькими проволочками, которые он припаивал к панели миниатюрным электропаяльником, с длинной острой отверткой, точно попадающей в прорези крохотных шурупчиков.

Работал он дома, в маленькой комнатушке с узким окном, у которого стоял большой стол, заваленный деталями радиоприемников. Такие же детали нагромождали прикрепленную к стене большую деревянную полку.

На другой стене висели на гвоздях аккордеон, поблескивающий перламутровой инкрустацией, и старая гармонь.