Я получил сегодня утром радиограмму, в которой говорится, что Черемисина из честной семьи патриотов. Отец и мать были расстреляны гитлеровцами за связь с партизанами. Сама Черемисина, будучи двадцатичетырехлетней девушкой, оставила город и добровольно ушла на фронт. В Херсон после войны ни временно, ни на постоянное место жительства не возвращалась. И это тебе ничего не говорит против Черемисиной?

— Такая справка, скорее, говорит за нее, — возразил Чингизов.

— Вот видишь, — усмехнулся Любавин, — как на тебя подействовала моя философия. Ты теперь хочешь видеть только хороших людей.

А я не спешу с выводами. Из личного опыта я знаю, что большинство взрослых людей с теплотой вспоминает дни своего детства и юности, родные места, где проходила их молодость, их всегда тянет вернуться в милый сердцу край, хоть одним глазком посмотреть, что осталось старого, что изменилось, встретиться с теми, с кем сидел когда-то на одной парте или стоял за одним станком. Думаю, что и тебе это знакомо.

— Да, конечно, — ответил Чингизов.

— А вот Черемисина, — продолжал Любавин, — не захотела после войны хоть на краткое время вернуться в родной край.

А ведь где-то там могила ее отца и матери, зверски замученных гитлеровцами. Где-то там жил или, может, живет и сегодня тот, с кем обменялась она первым поцелуем. Ведь ей было двадцать четыре года, когда она покинула Херсон. Но она ни разу не приехала в свой родной город. Почему? Спросить ее об этом, — разумеется, нельзя. А раз нельзя ее спросить, значит, надо спросить тех, кто знал Черемисину по Херсону. Может быть, здесь таится какая-нибудь личная трагедия, а может быть, и что-нибудь другое. Вот на все эти вопросы я еще ответа не имею. Жду их оттуда не сегодня-завтра. А пока суд да дело — присмотримся, Октай, к Черемисиной, присмотримся тщательно, но опять-таки, повторяю, очень и очень осторожно.

Где сейчас находится и чем занимается в настоящее время Василий Кокорев — вопрос, на который должен был ответить капитан милиции Рустамов, прежде чем организовать наблюдение за этим автомобилистом. План он избрал простой. Зная уже со слов бригадмильца Тофика Зейналова об образе жизни Кокорева, он решил, что Василию, конечно, нередко звонят его приятельницы. И Рустамов поручил одной из сотрудниц отделения милиции, которая помогала ему в оперативной работе, позвонить на квартиру Кокорева.

Если Вася окажется дома, немного поморочить ему голову, как это нередко делают девушки, и дать отбой.

Сотрудница позвонила.

— Попросите, пожалуйста, к телефону Васю.

— Нашего Васи нет дома, — ответил женский голос. — А где он?

— Как где? В Москву уехал. А кто спрашивает-то?

— Его приятельница из института. Я только вчера приехала, хотела позвонить, да не успела.

— А Вася как раз вчера и уехал.