Так назывались учения и тренировки, проходившие в Академии чуть ли не каждый день. Каждый раз, «кухня» играла нечестно, усложняя задачу курсантами и по ходу учений, добавляя вводные из-за которых они почти всегда проигрывали. Если же случалось, что курсанты работали против курсантов, «кухня» неизменно поддерживала тех, кто исполнял роль «плохих дядей и тётей». Иными словами, если на учениях действовали «спасатели» и «террористы», все вводные, которые использовала «кухня», были направлены против «спасателей». Это и называлось: «кухня» подфартила «террористам». Но кухня «фартила» не просто так.

Она тоже действовала по правилам. Определённые события происходили только там, где они могли произойти. Скажем, землетрясение на космолайнере не устраивали, потому что там его быть не могло. И пожар в пустой комнате не начинался, если к тому не было причин. И полы под ногами не проваливались только потому что «спасатель» догонял «террориста» и вот-вот должен был его «повязать». Всё выглядело вполне естественно и, если кто-то из курсантов начинал возмущаться, начальник курса мог легко осадить его на место:

— А что, отсёк разгерметизироваться не мог?

— Мог, — соглашался курсант, — но почему именно сейчас?

— А почему в другое время? — Невозмутимо переспрашивал начальник.

— Но так не бывает! — Упорствовал курсант."

"— Как не бывает? Ты ж сам сказал, что отсёк разгерметизироваться мог. Так в чём дело? Почему не бывает?

Спорить почти всегда бесполезно. Почему «почти всегда»? Да потому, что однажды итоги «линии» были успешно опротестованы. Это случилось лишь один раз за все пять лет обучения.

Телевизор чего-то распинался на его счёт. Сигнал интерканала то пропадал, то появлялся вновь.

Мирла молча смотрела на Спайка. Она чувствовала, что парень ногами стоит здесь, а умом летает где-то в другом месте. И, видимо, это «другое место» не доставляет ему удовольствия. Лицо Спайка сделалось жёстким и чужим.

— Спайк, — жалобно позвала она и пальцем коснулась его руки.

Спайк вздрогнул и повернулся. Она встретилась с его взглядом и ей стало не по себе. Тоска, которая читалась в его глазах, мгновенно переползла в её душу.

— Прости меня, Спайк, — прошептала она, — я не знала. Я думала, тебе будет приятно, что по телевизору… Я дура, да?

— Ничего, — Спайк повернулся и пошёл в свою комнату, — выключи его.

Мирла послушно выключила телевизор и забралась под одеяло.

До утра она не спала. Не могла уснуть. Услышав, как хлопнула балконная дверь, Подкралась к окну и увидела Спайка. Раздетый, он стоял босыми ногами в снегу и, задрав голову, смотрел на звёзды. «Простынет ведь», — подумала Мирла, но подойти не решилась. Дождалась, когда он зашевелился и вернулся в комнату. Бросилась в постель, зарылась под одеяло и расплакалась.