Оля шагнула в заросли какого-то кустарника. В лицо попала ветка, оцарапав кожу и едва не воткнувшись в глаз. Стоило усилий не вскрикнуть и не нарушить тишину, царившую в чаще. Опустившись на колени, застыла, не обращая внимания на ползающих по ногам жучков. Тишина. Надо слиться с тишиной.

Оля закрыла глаза, как в детстве, представляя себя в «домике», когда всего в нескольких метрах от себя услышала шаги и незатейливую мелодию, которую насвистывал Морозов.

35

Несколько дней, прошедших с момента задержания Мезенцева, оказались для Оли непомерной ношей, которая отняла у неё последние силы. Физические раны заживали, а душевные, к сожалению, кровоточили с каждой минутой всё сильнее. Теперь, когда от Ольги ничего не зависело, апатия овладела ею полностью, заставляя с трудом встречать утро и провожать день. Лаврик не мог заставить девушку даже поесть нормально. Он старался вывести её из этого состояния: готовил, затеял перестановку, чтобы выделить Оле небольшой уголок за шкафом, по вечерам читал вслух «Тома Сойера», но Платон слушал его гораздо внимательнее, чем она.

Телефон всё время находился в отдалении. Оля не выключала его только по одной причине – ждала звонка следователя хоть с какими-нибудь новостями. Ей очень хотелось верить, что когда Тищенко, Гуциеву и Мезенцеву будут предъявлены обвинения, она, наконец, вздохнёт спокойно и обретёт спасительную уверенность в том, что всё было сделано не напрасно.

Лаврик утешал, говоря, что эта её депрессия вызвана стрессом, и как только дело сдвинется, у Оли появятся силы и желание жить.

Бедный старик! Стоит ли говорить ему о том, что гнетёт её не вынужденное ожидание, а невозможность побороть собственный страх. Ведь если всё вылезет наружу, она мало чем будет отличаться от преступников. Беглых преступников, если уж называть вещи своими именами.

Следователь позвонил в субботу утром. Оля не сразу узнала его голос, отвыкнув за это время ото всех, слыша только скрипучие нотации Лаврика. Они договорились встретиться, чтобы поговорить с глазу на глаз, и сердце мучительно сжалось, предчувствуя недоброе.

Собралась быстро, но задержалась на пороге подъезда, щурясь от солнца, оглушённая звуками улицы. За эти дни город превратился в зелёный сад. Надо же, а она совсем забыла, как Чудов преображался с приходом лета. По стенам домов оживлённо вились побеги плюща, первые цветы в палисадниках робко поднимали набухающие бутоны к небу и расправляли, словно крылья, свои листья.

Следователь встретил Олю у входа в здание полиции. Кажется, он испытывал те же чувства, что и Оля, потому что сидел на ступеньке, подставив солнечным лучам бледное уставшее лицо.