Морозов одёрнул кофточку Марины. Мужчины переглядывались, распалённые водкой и похотью.

Шагина стащила себя порванный бюстгальтер через руки и бросила его на пол. Морозов издевательски провёл большим пальцем по её губам.

– Иди, милая, – кивком указал на дверь, – не задерживайся.

Марина, бросив на Олю быстрый взгляд, прошептала, обращаясь к Морозову:

– Ты обещаешь, что они её не тронут?!

У Морозова дёрнулась щека.

– Обещаю. Они не тронут.

Девушка, тряхнув чёрной гривой волос, выскочила за дверь. Оля слышала, как скрипнула лестница и под окном зашелестела трава.

Все смотрели на Морозова ожидая сигнала. Тот отвернулся к окну и, некоторое время, молча смотрел в темноту. Воцарившуюся тишину нарушал только звук лопающихся пузырьков в пивной кружке. Морозов открыл ставни, с шумом вдохнул ночной воздух, затем подошёл к столу, взял пистолет Макарова и, вернувшись, выстрелил вверх – туда, где скоро должен был взойти месяц.

Не в силах отнять руки от лица, Оля с ужасом отметила, как несколько пар ног с гиканьем и улюлюканьем застучали по дощатому полу в сторону выхода. Она осталась наедине с Морозовым, сжимаясь от его тяжёлого взгляда и всем нутром желая, чтобы Марина спаслась.

***"

"– Было у меня время подумать. – Лаврик вытащил пакетик заварки из кружки Оли и тут же окунул его в свой стакан. Подёргал за верёвочку, потом хорошенько отжал узловатыми пальцами. Пододвинул к Оле сахарницу с отбитой ручкой, отхлебнул горячий чай, потом немного удивлённо понюхал.

– Хочется выпить? – серьёзно спросила Оля.

Лаврик скривился, позвенел ложкой в стакане.

– Не без того. Ехал в милицейской машине обратно со своим учеником бывшим. Хороший парень, умный. А был… – старик махнул рукой. – Думал, пропадёт. Нет, видишь, семейный стал, дети растут. Сказал, что если б я не научил его технику любить, – Лаврик прикрыл глаза ладонью, – пропал бы ни за грош. Что нужен он теперь, любят его. А я? Вот кому я нужен?

– Мне, – Оля стала накладывать сахар в чай, чтобы не смотреть на старика. Свербило в носу и щипало глаза от этого разговора. – Ладно, давай по порядку. Я обещала тебе всё рассказать, но прежде расскажи мне о Марине и о том вечере, когда она была у тебя.

– Эх, Марина! – Лаврик собрал щетинистый подбородок в кулак. Над переносицей собрались глубокие морщины. – Хорошая девка была. Неглупая. А мать её шпыняла почём зря. Пила, мужиков в дом водила. А Маринка-то, ни-ни, в рот капли не брала. Кое-как девять классов закончила, работать пошла. А куда деваться? Как мамаша гулять? Тьфу, прости Господи. На Марину многие поглядывали, уж больно хороша собой была, да просто так никто видно брать не хотел. Оно и понятно: ни кола, ни двора, в квартире родственница обретается. Одной красотой сыт не будешь.