Бедная девочка! Она слишком близко к сердцу принимала все опасности, которые мы преодолели. Но когда я расписывал, в каком наряде я предстал перед купцами в Сиракузах, чтобы не отличаться от местных жителей, она звонко смеялась.

Потом остановился на моей частной лекарской практике во Флоренции, излечении Марии, дочери герцога Франческо Медичи, и на том, как она помогла мне с побегом, спасла от верной гибели, задуманной ее коварным отцом. О подаренной Марией золотой броши с бриллиантом я благоразумно умолчал. И снова пережитые события я перемежал с описанием восхитительных картин художников Ренессанса в палаццо Питти, скульптурах, готическом стиле соборов.

Наконец, перешел на злоключения в Генуе, во дворце Дожей, где лечил сына дожа, как помог выявить отравителя наследника герцога. Естественно, о подаренной мне прелестной рабыне Летиции-Малике я распространяться не стал. Не сказал и о старинном зеркале. Боярин и дочь слушали, затаив дыхание.

Когда прислуга появилась в дверях, боярин махнул рукой – скройтесь, мол, не мешайте. Я же рассказывал, описывая быт и нравы европейцев, а также моду в Италии.

Дошел и до столкновения с татарами на берегу Волги. Варя охала, прижимая руки к губам. Было видно – сопереживала.

Наконец я закончил свое повествование и облизал пересохшие губы. Аристарх понял это по-своему, разлил вино по чаркам.

– Со счастливым возвращением!

Выпили.

– Эй, кто там? Где жаркое? Сколько можно гостя томить?

– Здесь мы, батюшка, за дверью стоим, ожидаючи.

Мы поели, выпили, снова поговорили. Боярин после рассказа явно повысил ко мне свой уровень доверия, а Варя откровенно бросала на меня влюбленные взгляды.

Задурил девушке голову, старый ловелас! Конечно, сначала происшествие на лесной дороге со спасением Вари, теперь вот – описание приключений в заморских странах. Не избалованная мужским вниманием в захолустной боярской усадьбе, Варя, похоже, просто влюбилась! Видно, я представлялся ей героем, и жизнь моя казалась ей насыщенной яркими приключениями. Бедная девочка любила явно придуманный ею самой образ. А жизнь моя – это в основном работа. Работа ради удовольствия, для удовлетворения профессионального тщеславия, в конце концов – ради денег. Я был уже зрелым мужчиной и научился отличать мишуру от сути событий и вещей.

Незаметно пролетело за разговорами время, стемнело. Поздновато было возвращаться в Суходол к Татищеву.

Аристарх предложил остаться переночевать, и предложение его я с удовольствием принял. Ну скажите, чего хорошего в темноте тащиться по малознакомой дороге да еще в изрядном подпитии?

Слуга проводил меня в отдельную комнатку – небольшую, но уютную. Стянув сапоги и одежду, я повалился на постель и тут же уснул.