Проснулся посреди ночи от ощущения кого-то постороннего в комнате. Рывком сел в постели, протянул руку к одежде. Там, на поясе, был нож в ножнах. Но на лоб мне легла прохладная, мягкая и нежная женская ладошка. Меня жаром обдало.

– Варя? – хрипловатым со сна и от волнения голосом спросил я.

– Разве ты ждешь еще кого-то?

– Я никого не жду, – буркнул я.

Нехорошо в чужом доме, тем более – боярском, приставать к дочери хозяина. За такое поругание чести можно запросто приобрести ржавые кандалы на руках и ногах в каменоломнях или быть нещадно битым кнутом с вырыванием ноздрей.

Собственно, не боязнь наказания меня пугала – не хотелось быть негодяем перед самим собой и Аристархом. Боярин меня ночевать оставил, а я, выходит, воспользовался моментом, чтобы совратить его дочь.

– Варя, иди к себе, – устало попросил я.

– Я хочу побыть с тобой.

– Варя, ты боярыня, а я – человек без роду без племени. Даже если нам интересно вместе, отец тебе никогда не позволит выйти за меня замуж.

Варя приникла ко мне, обняла, прошептала в ухо:

– Коли замуж нельзя, то и поласкать невозможно?

– Ласки плохо закончатся – я же мужик, не железный, могу не устоять, так что лучше не начинать.

– Я думала, ты – герой. Сама ведь видела, как ты вступился за меня. А в постели – трусишь.

Вот чертовка, так сама и провоцирует близость."

"Варя взяла инициативу в свои руки, прижалась теснее, прильнула к моим губам в поцелуе. А губы мягкие, чувственные. И на теле – лишь одна тонкая ночная рубашонка, через которую я своим обнаженным телом чувствовал все – груди с набухшими сосками, живот, бедра.

Целовалась она неумело, но страстно. Я покрыл ее губы своими, стал ласкать их языком.

Варя обмякла, отдаваясь новым ощущениям. Я стащил с нее ночную рубашку, огладил груди, языком стал ласкать соски. Варя содрогнулась от прошедшей по телу дрожи, задышала тяжело. Я гладил бедра, спину, упругую попку. Сам от желания и нетерпения готов был взорваться. Но как человек опытный и по жизни трезвый в поступках, переступать последнюю грань не стал. Пальцами легко поласкал лобок с густыми курчавыми волосами, опустился ниже. Нежными, едва ощутимыми движениями стимулировал самые интимные места. Варя затрепетала в конвульсии, застонала, прикусив губу. Промежность ее стала влажной. Варя расслабилась, прошептала:

– Мне было хорошо. Но ты меня не любишь!

– Почему ты так решила?

– Ты меня не взял!

– Глупышка, я же тебе уже объяснил, почему.

По щекам Вари покатились слезы. В сумраке я видел две блестевшие дорожки. Я протянул руку к одежде, вытащил платок, вытер ей слезы и нос.

Варя обиженно вскочила, надела ночнушку и, осторожно приоткрыв дверь, вышла.

Слава богу, пронесло.