Увидев его фоторобот 1999 года, Робин не предполагала, что Айзек Миллс будет выглядеть более привлекательным или здоровым семнадцать лет спустя, Но она, конечно, не ожидала увидеть мужчину, который шаркал навстречу ей в центре для посетителей в Уондсворте несколько дней спустя.

Он был, без сомнения, самым жалким образцом человечества, которого Робин когда-либо видела. Хотя она знала, что ему сорок три года, ему могло быть и семьдесят. Небольшое количество волос, которые он еще сохранил, были тусклыми и седыми, кожа была темной, впалое лицо словно провалилось внутрь.

Большинство зубов отсутствовало, а те немногие, что остались, представляли собой почерневшие обрубки, а обесцвеченные ногти задирались вверх, как бы отслаиваясь от пальцев. У Робин возникла мрачная мысль, что она смотрит на человека, чьим убранством должен быть гроб, и это впечатление усилилось от порыва гнилостного дыхания, донесшегося до нее, когда он сел.

В первые две минуты встречи Миллс рассказал Робин, что никогда не получал визитов и что ждет пересадки печени. После этого разговор зашел в тупик. Когда Робин упомянула Кэрри — или Черри, как она называлась, когда Миллс ее знал, — он сообщил ей, что Черри была “глупой девчонкой”, затем сложил руки и с усмешкой на лице стал рассматривать ее, задавая немой вопрос: “Что мне за это будет?”

Призывы к совести “Дайю было всего семь лет, когда она исчезла.

У вас ведь есть дети?” или к чувству справедливости “Убийца Кевина все еще на свободе, и вы могли бы помочь нам поймать его” — не вызвали у заключенного никакого отклика, хотя его запавшие глаза с желтыми белками и точечными зрачками не отрывались от здоровой молодой женщины, сидевшей и вдыхавшей его запах разложения.

Невольно осознавая, что время ускользает, Робин попыталась воззвать к личным интересам.

— Если вы поможете нашему расследованию, я уверена, что это будет учтено при рассмотрении вопроса о вашем условно-досрочном освобождении.

Единственной реакцией Миллса было негромкое, неприятное хихиканье. Он отбывал двенадцатилетний срок за непредумышленное убийство; оба знали, что он вряд ли проживет достаточно долго, чтобы встретиться с комиссией по условно-досрочному освобождению.

— У нас есть журналист, который очень заинтересован в этой истории, — сказала она, в отчаянии прибегая к тактике, которую Страйк использовал в отношении полиции. — Выяснение того, что произошло на самом деле, может помочь нам уничтожить церковь, которая…

— Это секта, — неожиданно сказал Айзек Миллс, и Робин почувствовал еще один порыв вони. — Не чертова церковь.

— Согласна. Это и заинтересовало журналиста. Черри говорила с вами о ВГЦ, не так ли?

Единственной реакцией Миллса было громкое сопение.