Но охранители делали лишь то, что считали нужным. А молодой дриер не раз доказывал, что достоин доверия.

Волк снова зевает и сворачивается клубком, прикрывая глаза. Однако долго наслаждаться покоем ему не суждено: где-то неподалеку звенит невидимая струна, в голове раздается тревожный сигнал, означающий, что кто-то нарушил границу. Затем слышится хлопок раскрывшегося портала, испуганный всхлип, а потом на него неожиданно сваливается что-то тяжелое. Некрупное, но, безусловно, живое.

Ребенок. Простой человеческий ребенок, которому просто неоткуда взяться. Девочка. С растрепавшимися волосами цвета расплавленного золота, огромными голубыми глазами, круглым личиком, искаженным диким страхом, и громко колотящимся сердечком, которое он слышит даже так, не прикасаясь.

— Не ешь меня, пожалуйста, — шепчет она, прижимая к груди исцарапанные кулачки. Правда, пугается она недолго: словно почувствовав, что он не голоден, вдруг тихонько шмыгает носом и робко признается: — За мной гонятся плохие люди… помоги мне, пожалуйста…

Невозможно объяснить, что он чувствует, глядя в ее расширенные глаза."

"Нет слов, чтобы выразить все, что происходит в его внезапно перевернувшейся душе. Неожиданно вспыхнувшая радость… преклонение… стремление защитить, припасть к ногам и блаженно замереть, впитывая ее запах всем телом и желая, чтобы это никогда не закончилось… одним словом, Эиталле. Все вместе и ничего из названного одновременно. Что-то простое и вместе с тем гораздо большее, чем простая любовь. Что-то, от чего поет освободившаяся душа, ломаются стальные стены, с неслышным звоном рвутся любые цепи. Блаженство, граничащее с болью. Сумасшествие, способное длиться вечно. Сладкое безумие, которое заставляет содрогаться всем телом, и наслаждение, от которого невозможно отказаться.

Тот, в ком нет эльфийской крови, никогда не познает природу Эиталле и не сумеет понять, почему именно она. Почемутак. И почему сейчас. Не способен расслышать биение чужого сердца и не может даже представить, почему нашедшие Эиталле так быстро и бесповоротно сходят с ума.

Тогда он тоже этого не знал и даже не предполагал, что это однажды случится. Так, бродила на границе сознания одна смутная мысль, но недолго, потому что была отринута, прогнана, забыта — как несущественная и совершенно невозможная. Однако теперь она стала реальной. Ведь Эиталле не делает различий: юная девушка, старая дева, едва родившийся ребенок… неважно, где и когда это случится, кто и кого вдруг зацепит чарами. Эиталле просто приходит и стирает все, что было когда-то значимым.

Все, кроме нее.

Волк неверяще замирает, рассматривая детское личико расширенными глазами. Он чувствует ее страх. И слышит, как неистово колотится ее маленькое сердце.