– Мне хотелось рисовать!

Она искренне порадовалась, что вспомнила о своих детских мечтах, таких простых и незамысловатых, в которых и намека нет на какую-то там исключительность, на которой настаивал друг детства.

– Угу, – саркастически подтвердил друг детства. – Вот именно! Рисовать. На минуточку, если учесть, что мы с тобой жили и учились в спортивной школе-интернате олимпийского резерва страны, из которого выходили только мастера спорта и чемпионы, вплоть до олимпийских. И основным занятием у нас были многочасовые тренировки – с утра и до отбоя, с перерывом на школьные уроки и еду.

Хочешь, я скажу тебе, о чем я мечтал тогда?

– Стать тем самым чемпионом? – предположила Глашка неуверенно."

"– Нет, – жестко ответил он. – Я мечтал о том же, о чем мечтали абсолютно все дети этого интерната: жить с родителями! Я так хотел жить дома с папой, мамой и бабушкой, как раньше! И просыпаться утром в своей кровати, в своей комнате, где только мои игрушки, и мой старый письменный стол, и мои любимые книжки. И чтобы бабушка кормила меня на завтрак любимыми оладьями, и гладила по голове, и целовала в затылок, и папа с мамой, возвращаясь по вечерам с работы, слушали за ужином мои рассказы о тренировках и как меня сегодня похвалил тренер.

Я готов был тренироваться в десять, в сто раз больше, только бы они вернули меня домой! В девять лет ребенок должен жить с родителями, любимый и оберегаемый ими, а не в казарме интернатовской! Какие бы необычайные способности у него ни обнаружились! Мы все страшно, отчаянно мечтали вернуться домой! В интернате же не было ни одного сироты – там учились дети из вполне благополучных семей. И мы уговаривали, умоляли родителей забрать нас оттуда! И обижались на них, и чувствовали себя преданными и брошенными. Все, кроме тебя. Ты единственная не испытывала никакого чувства обиды на взрослых, ты принимала их и сложившиеся обстоятельства твоей жизни такими, какие они есть. И ты хотела рисовать.

Как Аглая попала в интернат, надо бы рассказать отдельно.

Вообще-то у нее странноватая семья. Нет, дедушки-бабушки у Глаши были вполне социально нормальными.

Ну, кроме деда Григория, наверное, – его уж точно обычным не назовешь.

А вот родители никак не соответствовали общественно-политическим требованиям страны того исторического периода времени.

Василий Богуш и Вера Стрельникова были художниками, причем в гордом статусе – свободные. Они окончили Суриковский институт, где учились в одной группе, там познакомились и полюбили, совпав полностью и без зазоров в мировоззрении и интересах.