Про связи и все прочее это Глашка со значительным видом специально наговорила – какие там знакомые и связи! – но уж больно не хотелось разбираться с необдуманными поступками Кати Куницыной и ее горячей жаждой мести. Вполне понятной жаждой мести, только адресованной почему-то Аглае.

Глаша возвращалась домой под сильным впечатлением от этой встречи.

Она давно научилась не удивляться выкрутасам человеческой психики, некоей вывернутости наоборот, еще в интернате заметив странную способность некоторых людей находить виноватых там, где он сам наворотил черт знает что.

Была у них такая девочка – Ира Левыкина, первая и самая ярая припевала Марины Бойкиной. Вот эта Ира каждый раз, когда проваливалась их очередная каверза, подстроенная Аглае, и им доставалось от преподавателей и тренеров, так яростно, от всей глубины души обвиняла Глашу:

– Это ты виновата! Это все из-за тебя!

– Но не я же прибила свои шиповки гвоздями, – резонно замечала Аглая. – И не делала что-то иное: не подпиливала ножки стула, не засовывала себе в постель ужа, не собирала вшей у бомжей и так далее.

– Это ты должна была… – далее по списку: сесть на этот стул, обуть эти шиповки… – Это тебе должно было быть плохо, а не нам! Это ты виновата, что нас застукали!

– А вы не пробовали не делать гадости, может, тогда никто бы вас не застукивал? – предлагала, как вариант, Аглая.

Диалог с Ирой изначально был бесполезен по причине ее глубокой убежденности, что во всех ее неприятностях виновата Аглая или кто-то еще.

Глашка не обижалась, а вскоре и удивляться перестала, жалела про себя эту Иру, подозревая, что та немного туповата и как-то не в себе. А по мере своего взросления обнаружила, что людей, мыслящих так же, как Левыкина, много. Очень много.

И что, на всех обижаться? Да запаришься! Тем более что именно эти люди, видящие вокруг только виноватых в своих неудачах и последствиях их же собственных проступков, и получают в конечном итоге трындюлей от жизни.

А вот сейчас Глаша почему-то расстроилась, и Катьку эту жалко было…

В таком вот подавленном настроении она вернулась домой и рассказала об этой встрече Григорию Павловичу. Дед выслушал внимательно и поделился своими размышлениями, очень созвучными ее собственным выводам:

– Знаешь, то, что она все время своего заточения жила надеждой отомстить, – это хорошо. У нее была сильная мотивация не сдаться и выжить. А вот то, что эта мстительность направлена на тебя, – это от скудоумия. Но, увы, даже неглупые люди упорно не желают нести ответственность за свою жизнь.