Все трое пребывали в столь расслабленном состоянии приятной усталости и лени, что делать лишние движения не то что не хотелось, а категорически не рекомендовалось.

Девушка Инна уже уехала, что порадовало всех, даже Колю. А может, не «даже», а в первую очередь! Не хотелось никакой вынужденной искусственности, напряжения, необходимости что-то кому-то объяснять… Ой, да всем понятно – напряг, одним словом, рядом с человеком, который не чувствует, не понимает этих людей, вопросы глупые задает и вообще сковывает своим присутствием.

Они втроем накрыли стол в летней беседке, на вопрос Алтая, приподнявшего бутылочку наливочки: «Усугубим?» – Аглая живенько поинтересовалась:

– А дед тебе звонил? Приедет?

– Звонил, приедет завтра, – ответил Коля. – Тебя решил тактично не тревожить, и у них там с другом какие-то дачные дела имеются.

– Ну, раз никому за руль не надо, – вынес вердикт Генералов, – можно. Но лучше винца легкого, холодненького. Мы с Аглаей предусмотрительно захватили.

И такие это были задушевные посиделки!

Вид из беседки открывался совершенно сказочный: на крайние дома поселка, и дальше за холмами темнели леса, поля, просматривался небольшой участок речки – тишина, лишь стрекотание кузнечиков, еле слышный детский смех и гомон, долетающий с реки, шелест листвы в кронах деревьев!

И такое чувство, что трогаешь неспешное счастье руками, вдыхаешь его в себя и чувствуешь его вкус.

Но Коля неожиданным вопросом разбил эту умиротворенную расслабленность:

– Может, расскажете наконец, что там у вас произошло тогда в Египте?

– А что тебе Аглая рассказывала? – спросил осторожно Генералов.

– От нее подробностей дождешься! – проворчал Коля. – Прилетела на пятый день отъезда, что-то промямлила невнятное, что и отдых такой ей надоел, и ее напарница, с которой она ездила, умудрилась с местной полицией попасть в непонятки, вот она и уехала. Я тогда на сборах был, к чемпионату готовился, все, что смог, из нее по телефону вытащить, это что пришлось быстро сматываться и ей помог неизвестный русский мужик! А потом у меня… ну, сами знаете. Только через полгода мы вернулись с ней к этому разговору. И Глашуня призналась, что запала на тебя, Глеб Егорович, и как ты ей помог, но без деталей.

– Запала, говоришь? – довольно уточнил Генералов, притягивая к себе Глашку и нежно целуя в лоб у нашлепки марлевой.

– Ну, так расскажете? – настаивал Алтай.

– Давай, Аглая Васильевна, начни с предыстории происшествия, – предложил Глеб.

– А все просто, – приступила к изложению Глашка. – Слушать надо свою интуицию! Вот как я не хотела ехать в этот Египет! Но уговорили, расписали красоты и прелести курорта. Да и почти халявной ценой путевки, грешна, соблазнилась. А сколько платит жадный, все в курсе.

Они рассказали все Алтаю.