Мы сидим за обеденным столом — в очередной раз. Ты похудела, Эмилия. Если бы ты не была мне безразличной, я бы сказал тебе, что это выглядит дерьмово, но мне все равно. Твои волосы заплетены в косу, ты без макияжа, темные круги портят тонкую кожу под глазами, которые кажутся еще больше, потому что щеки сильно впали. Происходящее между нами не шло нам на пользу, но мое отсутствие, Эмилия, поимело тебя так, как даже я не мог. Мама больше не щебечет. Кажется, она сдалась, Эмилия, и я думаю, в этом виновата ты. Меня это бесит. Немного. Она сидит на большом расстоянии от тебя и обращается с тобой, как с прокаженной.

Она знает, Эмилия? А кто еще знает? Я смотрю на брата. Он смотрит на меня так, словно хочет меня убить.

Я насмешливо смотрю на него.

— Что? У меня макаронина прилипла к груди? — я без футболки, Эмилия, считаю, что она лишняя. Так же, как и ты за этим столом.

— Нет, но скоро к твоему лицу прилипнет мой кулак, — совершенно мило говорит Райли. Я не могу воспринимать его всерьез. Хоть он мой старший брат, такое ощущение, что он моложе меня. Мысленно чувствую себя старше него, как минимум, на двадцать лет.

— Передайте, пожалуйста, соль, — вдруг говоришь ты.

Меня имеешь в виду, Эмилия?

Я не двигаюсь с места, так же, как и моя мать. Солонка стоит между нами, но мой отец приподнимается и протягивает ее тебе. Ты берешь ее, с дрогнувшей улыбкой. Ух ты, вы подружились? Его ты тоже трахнула? Мой отец снова смотрит на меня как психопат. Сейчас я убрал от тебя руки и снова все делаю неправильно. Что он вообще от меня хочет?

Я выдерживаю его взгляд.

«Не еби мне мозг, пап», — думаю я, и мама вздыхает.

— Ну, так что там было с твоим кулаком на моем лице? — спрашиваю я брата, а ты закатываешь глаза.

Эмилия, делай что хочешь, это меня не интересует. Если ты сейчас пытаешься вывести меня из себя или заставить как-то отреагировать — придется долго ждать.

Мне также неинтересно, когда ты говоришь Райли:

— Нам нужно еще что-нибудь для Нью-Йорка? — он смотрит на тебя, мой отец смотрит на меня, а моя мать смотрит на тебя со злостью. Была поднята запретная тема, а мне все равно, поедешь ли ты в Багдад или в Нью-Йорк, Эмилия. Просто уедь.

— Позже подумаем, детка. — Он берет тебя за руку на столе, и мне все равно.

— Мама, было очень вкусно. Спасибо, — говорю я и встаю.

— Куда ты идешь? — спрашивает мама, а потом вскрикивает: — Что это?

— Что именно? — я чертовски устал.

— У тебя огромная рана на боку, Мейсон! Она ужасно выглядит! — мама налетает на меня, как врач неотложной помощи. — Китон, посмотри!

— Я уже видел, Оливия. Он не умрет от этого. — Папа продолжает есть.

— Пока, мам! — говорю я, и просто спускаюсь в подвал. Мисси следует за мной с таким же скучающим видом. Она всегда подстраивается под мое настроение.

25.