— Господи, где ты был? — всхлипывает она.

— Со мной все в порядке, мам. — Она растерянно смотрит на меня, когда я мягко отодвигаю ее в сторону. Мисси проскальзывает мимо нас в дом, и я слышу, как она лает и прыгает на всех от радости. Даже на тех, кто ей не нравится. На тебя. И на придурка.

Я захожу внутрь, и следующий, кого я вижу — папа.

Он выглядит таким же усталым, как я себя чувствую, Эмилия. Он смотрит на меня, я смотрю на него, и понимаю, что он знает, что семь недель моей жизни улетели в трубу. Все, что я знал, и все, что было для меня важно, сейчас волнует меня так же, как жвачка на подошве.

Знаю, что он видит. Я сдался. Ощущается немного хорошо.

Я захожу внутрь. Райли сидит на диване и пренебрежительно смотрит на меня. Ты сидишь рядом с ним со слезами на глазах.

Возьми себя в руки, Эмилия. Прекрати рыдать, нас ничего не объединяет.

— Ты вернулся, — говоришь ты, но я делаю вид, будто тебя не замечаю.

— Мисси, пойдем! — спускаюсь вниз. Все абсолютно сбиты с толку, их взгляды буравят мне спину. Они ожидают, что я сяду рядом и расскажу о моих приключениях. Я купался в дерьме — вот и все приключение.

Здесь, внизу, все пахнет тобой, как будто ты жила здесь, пока меня не было.

Раньше я бы разнес здесь все вдребезги, но сейчас мне все равно. Безразлично бросаю куртку на стол и ищу свой телефон. Мне придется все здесь переделать. Твой запах повсюду. Распахиваю окна и замечаю, что папа починил разбитое окно, после того, как я ушел. Уверен, это был мой отец, кто же еще? Затем наливаю Мисси воду и кормлю, и начинаю раздеваться, потому что хочу принять душ. От меня воняет проститутками, кокаином, травой, алкоголем и всем, что я употреблял за последние недели. Чтобы вывести все это из моего организма, потребуется не меньше пяти лет. Ребята, с которыми я столкнулся — безжалостные ублюдки. Некоторые из них живут на улице, Эмилия. В действительно неблагополучных районах. И дрался я не только ради интереса на протяжении последних семи недель.

Сняв футболку, стою в одних джинсах в ванной и смотрю в зеркало на колотую рану на боку. Воспаления нет, но все равно выглядит отвратительно. Люди на улице не дерутся честно, Эмилия. Ты можешь выжить только в том случае, если еще более безжалостен, чем они, и то, насколько безжалостным я стал, видно по моему телу.

Появились новые шрамы, а синяки только начали исчезать. Ты думала, я был беспощаден раньше? Теперь я потерял всякую человечность.

— Мейсон! — я пугаюсь, когда слышу твой дрожащий голос позади. Не обязательно ко мне подкрадываться, Эмилия.

— Что? — вздохнув, спрашиваю я и поворачиваюсь к тебе.

Ты делаешь шаг назад, когда я смотрю на тебя. Потом медленно проходишься шокированным взглядом по моему телу, на котором появилось множество новых ранений, прежде чем посмотреть мне в глаза.