Вы меня ему пообещали. Я и есть та вира, так ведь?

— Нужен ты больно лешему.

Позади послышался чудовищный грохот, словно взвод дембелей пытался прорваться в поезде в вагон-ресторан. Митька при этом вжал голову в плечи. Ага, это называется мышечная память.

— Что там такое?

— Большак лютует. Когда леший нас в деревне запер, он так же буйствовал. Меня поколотил так, что два дня лежал. Он же черт, а черти буйные.

— Ты тоже буйный?

— Эх, если бы, — досадливо махнул рукой Черноух. — Одни беды со мной.

— Ну вот, хорошая компашка подбирается, — ухмыльнулся я. — Сплошь бедовые.

А что, мы даже друг друга уравновешиваем. Бес на воле бешеный, черт наоборот застенчивый. И в середине этой команды мечты я. Рубежник, который ото всех скрывается и за которым охотится опасный ведун.

— Дяденька, а скажите правду, зачем вам я?

— Митя, честно не знаю. Понимаешь, некоторые люди часто поступают не так как нужно, а как чувствуют. Помнишь, я тебя тогда прогнал и ругал по-всякому?

— Ругали, значит, заслужил, — потупил голову Митька.

— Все для того, чтобы ты ушел и под общую раздачу не попал. Вот только потом на душе нехорошо было. Не место тебе здесь, с этими… чертями.

— И куда мы теперь, дяденька?

— Ко мне. Там домик, банька, недалеко лесок. Не такой, конечно, большой, но тебе должно понравиться. Там обживешься, посмотришь, если захочешь уйти, держать не стану.

— А куда же я уйду? — чуть слышно спросил Митька.

Правда, с этого момента приободрился. И даже перестал плестись позади, как побитая собака. Принялся рассказывать, какого страху натерпелся, когда леший буйствовать начал. А еще сказал, что после смерти лешачихи и прочая нечисть стала свободнее по лесу ходить.

Я даже придумал забавную, как мне показалось, шутку.

Как только мы дошли до пня, где я передавал лешему дары, то остановился, обернулся назад и поклонился.

— Уходим мы из твоих владений, батюшко. Коли не трудно, выйди попрощаться.

Если честно, это было в определенной степени даже наглостью. Однако сельский мужичок действительно появился среди деревьев, хитро улыбаясь. Я посмотрел на Митька, который словно в камень обратился.

— Значит, получилось все у тебя, Матвей?

— Получилось. Вырвал из цепких и гнусных лап образцового черта. Буду теперь учить его жить среди людей.

Ну, и немного нечисти.

— Помогай тебе, Господь.

Леший поглядел на Митьку, который стоял ни жив, ни мертв. И явно проклинал тот час, когда рубежник выиграл его в карты.

— Жалко, хороший черт, если так можно выразиться, — проговорил леший. — Теперь одна шушера останется. Ладно, ступай, Матвей. Если что надо, приезжай. Помогу советом или делом. И кренделей еще привози.

Я поклонился в пояс, а когда разогнулся, лешего уже и след простыл. Хотя, кто его знает, может, стоит сейчас за деревом и ухмыляется.