До леса я добрался без всякого навигатора. И так ездил сюда, как на работу.

— Ох, балуешь ты меня, — встретил леший, после проведенного обряда. — Я так растолстею."

"— Хорошей нечисти должно быть много, — переиначил я старую поговорку. — Батюшко, я к вам…

— Да вижу, вижу, рубцом обзавелся. Думаешь, под силу теперь и печать снять, так?

— Попробовать стоит. Только надо же с кладом потом что-то делать.

— За это не беспокойся, — ответил леший, откусывая крендель. — Первым делом мы клад спрячем, без этого Грыц уходить не согласится.

— Я все спросить хотел, получается, ведь мы убьем его. Не лучше ли ему будет…

— Остаться? А ты с какой целью спрашиваешь? Чтобы кладом завладеть или так?..

Спросил он со своей неизменным ленинским прищуром, явно испытывая меня. Я и сказал, как есть.

— А на что мне этот артефакт? Добра он никому не принес. К тому же, я же обещал Грыцу.

— Артефакт там древний, хороший, наверное, — продолжал рассуждать леший. — Раз уж рубежник часть своей силы потратил, да человека ради него загубил.

В этот момент даже портсигар с бесом затрясся. Жадность Григория перебила его обиду.

Я хлопнул по карману с портсигаром и отрицательно замотал головой.

— Раз обещал, то нельзя на попятную идти. Да и как я буду выглядеть перед тобой, батюшко, перед приживалами своими, а самое главное — перед собой? Что не хозяин своему слову?

— Дивлюсь я тебя, Матвей, — расправился с кренделем леший, вытерев рот. — Все жду, когда ты оступишься, проявишь человечность. В самом плохом смысле этого слова. А ведь все люди колеблются. В природе это вашей. А ты какой-то… безупречный. Будто ненастоящий.

— Какой я безупречный? У меня недостатков, вагон и маленький бронепоезд. Бывает, я трусоват, ленив, иногда даже вечером зубы не чищу. На днях меня одна русалка и вовсе некрасивым назвала. Да еще везучесть сломанная.

— Вот только русалкам и верить, — нахмурился леший. — К тому же, с лица воду не пить. Что до вопроса твоего, то Грыцу правда так лучше будет. Он на этом свете, как собака подле будки. И умер он давно. Если душу отпустить, успокоится она.

— Тогда что, не будем затягивать?

Леший кивнул. И не говоря ни слова, зашел за дерево и растворился. Значит, отправился к Грыцу и станет ждать меня там. Поэтому я запрыгнул в машину.

— Вот в голодный год будешь свою доброту на хлеб намазывать, — ворчал бес. — Говорят тебе, старый артефакт.

— Гриша, ты в одном шаге от того, чтобы катапультироваться в окно, — отрезал я.

Бес засопел, но до нашего пункта назначения больше не произнес ни слова в мой адрес. Разве что ворчал по поводу музыкального вкуса черта. С чем я был в корне не согласен. Митя будто чувствовал мой настрой и подбирал музыку, исходя из него.

К примеру, сейчас мне хотелось просто чего-то спокойного, чтобы не вслушиваться в слова.