— Мне всегда казалось, что если на тебя идет охота, то лучше спрятаться.

— А я слышала, что по движущейся мишени труднее попасть, — легко отбила мою попытку и дальше сидеть на заднице рубежница. — Тебе нечего бояться с амулетом. Разве что Врановой наткнется на тебя нос к носу.

Она отщипнула кусочек печенья, отправив его в рот. Медленно прожевала и склонила голову на бок.

— Для начала поставь пару защитных печатей на свой дом. Конечно, они будут немного тянуть хист и поначалу это покажется крайне неприятным, но ты привыкнешь. К тому же, ты всего лишь… — тут она смутилась, словно впервые за все время увидев мою силу. — Уже третьерубцовый. Когда только успел? Ну, пусть так. Для всех защитных печатей этого все равно мало. Поэтому поставь одну-две, не больше. Если хочешь, могу подсказать нужные.

Она не смотрела на меня — буравила взглядом насквозь. И я догадался, что это очередная проверка на профпригодность.

— Если я поставлю чужие печати, то как я могу быть уверенным в собственной безопасности?

— Молодец, Матвей, — искренне порадовалась Инга. — Для рубежника доверие — это невероятная редкость. Случалось так, что потомственные домовые предавали своих хозяев, а любовники били ножом в спину.

— В вашем мире очень грустно, — искренне сказал я. — Ради чего жить всю жизнь, ожидая, что любой, даже близкий человек может тебя предать?

Не знаю, какие потаенные струны души Инги задели мои слова. Однако она вздрогнула, а на лице внезапно пролегли глубокие носогубные морщины. Да ей ни фига не тридцать, и даже не сорок. Инга была немолодой и опытной рубежницей.

Правда, с секундной слабостью справилась достаточно быстро. Разве что на мой вопрос не стала отвечать. Более того, улыбнулась и поднялась на ноги. Видимо, наша встреча была закончена.

Поэтому я пошел провожать свою гостью.

— И еще кое-что, Матвей, — сказала она, шагая к автомобилю, — поменяй симку. Желательно зарегистрировать на чужое имя. Если нужны номера с предыдущей, то сделай переадресацию. Конечно, Врановой — рубежник старой формации. И у него вряд ли хватит фантазии и ума пробить твой биллинг. Но лучше перестраховаться.

— Сделаю, — сказал я, сокрушаясь, как сам до этого не додумался. Ведь смотрел кучу шпионских сериалов.

Инга замерла у калитки, посмотрев мне прямо в глаза. Красивая, легкая, молодая. Разве что только с отпечатком вселенской усталости во взгляде.

— Как называется то печенье?

— Овсяное.

— Ты спросил, ради чего нам жить? Ради таких маленьких моментов счастья. Когда ты думаешь, что знаешь этот мир вдоль и поперек. Считаешь, что тебя уже ничему не удивить. А потом появляется нечто.

Она улыбнулась.

— Овсяное. Хорошей ночи, Матвей.

— До свидания, Инга. Пока, Наташ.

После долгих поисков я нашел беса в бане.