После рождения детей ты стала слишком требовательной и все больше и больше думала только о деньгах!

— И ты обрел покой в объятиях дворовой девки? — взвилась в ответ Долгорукая.

— Марфа была кроткой и верной…

— А я изменяла тебе, сидя с твоими детьми?

— Если бы ты заботилась о детях, ты бы не пошла на убийство!

— Но это ты — ты довел меня до отчаянья. Я столько времени скрывала, что их отец живет с крепостной! Я сделала это ради их блага…

— Ради их блага, — с негодованием прервал ее князь Петр, — ты убила ни в чем не повинного барона Корфа, отняла имение у его сына, чтобы отдать в приданое картежнику и убийце Забалуеву?

— Ни в чем не повинного барона?! — расхохоталась Долгорукая.

— Машенька, — спохватился князь Петр, — зачем мы опять говорим об этом? Давай попробуем простить друг друга, и не надо больше никому мстить. Прости меня — я сказал лишнее. И сейчас нам обоим надо успокоиться. Попробуем быть терпимее друг к другу и более терпеливыми.

— Не больно ты был терпеливым прежде — ни дня не мог прожить без своей девки, — озлобленно глядя на мужа, сказала Долгорукая.

— Маша! Не начинай! — князь Петр схватился руками за голову. — Опять ты…

— Тебя послушать, так все наши беды из-за меня, — не успокаивалась Долгорукая.

— По-моему, ты все-таки рано перестала принимать лекарства, — не выдержал Петр.

— Вот ты, значит, как? Хочешь все на мое нездоровье списать? Свою вину на мои плечи переложить? Благородным прикидывался? «Это я фальшивые деньги жене передал», — передразнила князя Долгорукая. — А мне, что ты вину на себя принял, — все равно, ибо не моя это вина! Я к тем деньгам была непричастна! Чужая это вина, Забалуев мне те ассигнации подкинул.

— Господи, Маша, — князь Петр был бледен и выглядел измученным, — неужели же ты никогда не простишь меня? Ведь ни минуты не было, чтобы я не пожалел о содеянном.

— А у меня не было минуты, чтобы я не думала об этом! — воскликнула Долгорукая.

— Маша, умоляю, — устало произнес князь Петр, — давай перевернем эту страницу и начнем новую жизнь.

— Ненавижу, — прошипела Долгорукая, — как же я тебя ненавижу!

Она хотела было сказать еще что-то, но неожиданно дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Марфа — простоволосая, с горящими от гнева глазами.

— Ты! — вскричал князь Петр. — Что ты здесь делаешь? Марфа, ты же обещала никогда не появляться в нашем доме.

— Это было до того, как я узнала, что ребенок, которого я от тебя родила, жив, — торжествующе провозгласила Марфа. — Наша с тобой дочь жива. Наша девочка, появившаяся на свет через несколько месяцев после того, как ты продал меня барону Корфу.