Майор подошел к нему вплотную и спросил:

– Ну что, сволочь, хочешь напоследок что-нибудь сказать своему племяннику?

Полковник молчал, роняя кровавую слюну на свой некогда безупречный мундир.

– Ну ладно, ребятки, идите, – сказал майор, вздыхая. – А мы тут еще пообщаемся.

Сопровождаемые потным сержантом, Джим и Тони направились к выходу, и, когда за ними уже затворяли дверь, раздались два выстрела. Они прозвучали так неожиданно, что Джим вздрогнул и задержал дыхание, как будто стреляли именно в него.

Было слышно, как упало тело, а затем дверь в камеру захлопнулась.

Оглушенные, курсанты покинули здание гауптвахты, а когда уже подходили к казарме, от нее отъехала та самая военная машина с решетками. Джим невольно остановился и проследил, куда она едет.

Автомобиль свернул к пожарному выходу гауптвахты и там притормозил. Спустя минуту дверь здания распахнулась, из нее вышли солдат и тот самый сержант с закатанными рукавами куртки. Они тащили длинный мешок в бурых пятнах свежей крови. Раскачав свою ношу, они забросили ее в зарешеченное отделение машины и захлопнули дверцы.

Затем появился майор Кроуффорд.

Он о чем-то спросил сержанта, затем достал из кармана платок и тщательно вытер им руки. Его взгляд упал на Джима и Тони, которые неподвижно стояли неподалеку. Досадливо качнув головой, майор направился к курсантам.

– Мне очень жаль, друзья мои, но имела место попытка к бегству, – сказал он, останавливаясь напротив них. – Вам лучше поспешить, а то пропустите обед. В вашем возрасте калории просто необходимы.

41

Друзья вернулись в казарму как раз к построению и вместе со взводом сходили на обед. Ели они машинально, не вполне понимая, что именно.

Потом вернулись в казарму, чтобы приготовиться к занятиям на стрельбище.

– Ты знаешь, какая мне мысль пришла в голову? – сказал Тони, после того как они какое-то время сидели в кубрике молча.

– Какая? – безучастным голосом спросил Джим.

– Ведь нам теперь придется ехать на войну.

– Да?.. – Джим с трудом воспринимал то, что говорил ему Тони. – Почему?

– Нас теперь некому забрать отсюда.

– А ведь и правда…

– Вот то-то и оно, – со вздохом произнес Тони. – Теперь некому выхватить нас из лап кадрового управления и пересадить на тепленькое место.

И договоры мы подписали, которые уже лежат в канцелярии. Скажем хоть слово против – пойдем на три года в штрафбат, а это, насколько я понял, верная смерть.

– Ты знаешь, Тони, у меня такое ощущение, что сегодня наша с тобой жизнь закончилась. Совсем.

– У меня тоже. Особенно как подумаю, что наши вещи и деньги остались у дяди в доме.

– Да, и это тоже, – согласился Джим и стал нервно смеяться. – Я же говорю – все закончилось. Все, что у нас было.