А вы, курсант Тайлер?

– А я приятель Джима. Мы пошли на курсы за компанию.

– Вот как, – снова кивнул майор. – Это похвально. Я слышал, вы сегодня уже подписали договоры?

– Да, сэр.

– Уверен, что вы будете честными солдатами, и я ни в коем случае не считаю, что преступления вашего дяди, курсант Симмонс, в какой-то мере бросят на вас тень. Уверен, что вы будете служить честно… Да, честно. И последнее – мне бы хотелось, чтобы вы сходили взглянуть на него.

– Взглянуть? А он здесь? – удивился Джим.

– Да, здесь. Мы временно разместили его в здании гауптвахты.

– В здании гауптвахты, – повторил Джим.

– Надеюсь, у вас сейчас нет никаких занятий?

– До обеда никаких, – ответил Тони.

– Никаких, – покачал головой Джим.

– Тогда идемте за мной – это недалеко.

40

Приземистое здание гауптвахты располагалось совсем рядом с казармой второго взвода. Все курсанты взвода знали это здание, поскольку сержант часто пугал их гауптвахтой.

Джим и Тони, шагая как механические куклы, следовали за майором Кроуффордом, и в их головах была абсолютная пустота. Последние два дня, после учебного боя, они чувствовали себя героями, а сейчас это чувство легкости куда-то подевалось и на его место пришло отупение.

"Возле гауптвахты стоял часовой. Он пропустил майора и двоих курсантов внутрь – за толстую металлическую дверь. Потом они двинулись по коридору и еще дважды проходили через перегораживавшие коридор решетчатые двери.

Остановились они возле камеры, дверь в которую охраняли сразу двое часовых со штурмовыми винтовками в руках, да еще с примкнутыми к ним штыками. Все эти предосторожности, решетки и часовые, угнетали Джима еще сильнее. Ведь то, что его дядю охраняли столь тщательно, говорило о тяжести совершенного им преступления.

Майор постучал в толстую дверь условным стуком, и вскоре ее открыл широкоплечий потный сержант, с рукавами, закатанными до локтей. Было ясно, что он делал здесь какую-то тяжелую и страшную работу.

Майор и курсанты вошли в камеру, которая состояла из двух помещений. Первая была чем-то вроде прихожей или комнаты отдыха рабочего персонала. На небольшом столе тут лежали бутерброды и два яблока. Один из бутербродов был надкусан. Должно быть, здесь майор и сержант отдыхали, когда очень уставали.

Джима и Тони пригласили к открытой в соседнее помещение двери. Они подошли и поразились тому, что увидели.

На узком металлическом стуле сидел дядя Эдгар, со связанными за спиной руками. Выглядел он ужасно: с рассеченными бровями, распухшей скулой и заплывшими глазами. Он совершенно не был похож на прежнего, веселого и уверенного в себе человека, однако это был именно он. В этом Джим мог поклясться.

Услышав, что кто-то пришел, полковник с трудом поднял голову и уставил единственный видящий глаз на Джима и Тони.