Сам участковый в майке, босиком и старом, застиранном милицейском галифе встретил священника у порога с ведром и тряпкой.

– А, здорово, отец Василий, – усмехнулся участковый. – Я уж думал, не придешь. А я вот хандру работой лечу.

– Вижу, – кивнул отец Василий. – Может, помочь?

– Как говорит мой сын – «хорош прикалываться»! Давай заходи, я уже закончил.

Отец Василий вошел в хату, тщательно вытерев ноги о мокрую тряпку у порога. Машинально вскинул руку ко лбу и повернулся в сторону «красного» угла, где обычно верующие вешают иконы. К его удивлению, там действительно имелась икона, точнее – триптих.

Не новый, оставшийся от своих стариков. Стоял он на полочке под потолком без рушничка, как обычно ставят старушки, и без лампадки, но стоял. Это уже было интересно. Отец Василий перекрестился, мысленно попросив Господа благословить этот дом и живущих в нем.

Участковый вернулся без ведра, прошел к умывальнику и спросил оттуда:

– Что, икону увидел? Думаешь, ради тебя повесил?

– И в мыслях не было.

– Да ладно тебе, – скептически усмехнулся Рогов и кивнул на стол, где красовался старенький, но до блеска начищенный электрический самовар, которого тоже раньше не было.

 – Проходи, чайку сварганим на сон грядущий.

Отец Василий улыбнулся и прошел к столу. Участковый быстро накрыл стол, выставив варенье, белый магазинный хлеб, тарелку с нарезанной колбасой и сыром. Наконец уселся сам и потрогал бок самовара.

– А ты сам-то к вере давно пришел? – неожиданно спросил Рогов. – Или от рождения, в семье религиозной вырос?

– Да нет. Тридцати мне тогда не было, – ответил отец Василий, задумчиво глядясь в начищенный бок самовара, за которым уже начинало шуметь.

– Книжек начитался или хлебнул по самые ноздри?

– Хлебнул, – коротко ответил священник.

– Я ведь сразу понял, что ты священник не совсем обычный, – после короткой паузы сказал участковый. – Навыки у тебя чувствуются профессиональные.

– Икону-то где раздобыл? – спросил отец Василий, чтобы сменить тему разговора.

– Материна еще. Разбирал старые вещи сегодня, вот и захотелось повесить. Понимаешь, как-то остро почувствовал сегодня свое одиночество. Особенно после приезда начальства, как он меня полоскать начал.

А тут сразу ощущение появилось, что не один в хате, да и вообще не один. Так что можешь начинать агитировать, – горько усмехнулся участковый, – считай, созрел Рогов для обращения в веру.

– А на фига ты мне сдался, агитировать тебя! – умышленно грубовато ответил священник. Внутри у отца Василия стало весело. Он понял, что больше пользы будет сейчас Рогову не от душеспасительных бесед. Если действительно созрел мужик, то сам найдет дорогу к вере, вопросы задавать будет, рассуждать.