Увидят османы вас за версту, с речного русла в бок уйдут и тогда уже по степи к Бугу проскочат. Даже если и перехватите вы их, то такая рубка будет – ой-ей! И мы к вам на помощь ведь не успеем прибежать. Прорвутся они к себе, как пить дать прорвутся через вас. И людей мы потеряем в сече, и задачу не выполним.

– Что предлагаешь тогда, Алексей Петрович? – спросил майор. – Есть, небось, какие-нибудь наметки?

– Я думаю, что нам лучше поступить так, – задумчиво проговорил Егоров. – Своих егерей я расположу вот здесь, на этом обрыве. Тут как бы таким большим полукругом речное русло идет, и шагов триста оно хорошо напрямую простреливается.

Замаскируемся тщательно и будем здесь турок ждать. А ты со своими сотнями выйдешь на лед Буга и встанешь возле самого устья, ожидая неприятеля в развернутом строю. Всех мы здесь все равно ведь разом побить не сумеем, и часть их к вам дальше по реке проскочит, ну, вот вы и встретите их там, на широком Бугском просторе.

– Годится, – решительно кивнул кавалерист. – Тогда мы и коней, и сани ваши с собой заберем. Сани выставим по центру, а с боков я оба своих эскадрона расположу.

– О-о, а это хорошая мысль! – воскликнул Алексей.

– Я вам туда полуроту егерей с пушкой дам. Они пару залпов точно успеют сделать, вот как раз и ополовинят прорвавшихся.

На том и порешили. Полурота Самойлова увела с собой пятнадцать саней и выставила их шагах в двухстах на бугском льду, расположив напротив устья степной речки. А две с половиной сотни егерей усиленно маскировали свои позиции на выбранном их командирами месте.

– А ну-ка, Тиша, пойди глянь со стороны, ни за что там твой глаз не цепляется? – попросил солдата капрал. – Ты-то у нас сильно зрячий.

Вот и гляди внимательно.

Егерь отошел на полсотни шагов и, хорошо присмотревшись, крикнул:

– У Капитона накидка серее остальных, выделяется. А у Луки ружье чернеет, как будто бы палка из снега торчит. А так более ничего не видно. Ну-у, ежели, конечно, шибко в обрыв не вглядываться. Да вон пушкари еще все орудию свою прикрыть никак не могут, как большая каменюка она тут смотрится, возле реки.

– Капитон, зараза, говорил я тебе на прошлой бане, чтобы ты лучшевее накидку свою отстирывал?! – крикнул командир отделения. – Совсем уже вконец обленился?! Федотка, ты его там снегом маненько припороши.

И это, Лука, ружжо-то оберни пока белой тряпицей. Потом, перед самой стрельбой, ее скинешь.

– Сделаю, Герась, – откликнулся ветеран, доставая из-за пазухи белое полотно.

– Эй, охламоны, вы орудию свою спрячете или так и будете здесь дальше без толку крутиться? – спросил с издевкой копошащихся внизу артиллеристов Филимон.

– Ты вон лучше усы свои спрячь, – ответил ему здоровенный канонир. – Мы, чай, и сами знаем, чего нам делать надо! Не первого года службы, поди.