Его уже видят, жалкого, распростертого, истекающего кровью…

Собравшись с силами, он заставил измученное тело повернуться, одновременно нажал на спусковую скобу. Пулемет затрясло в руках, боль стегнула по телу. В освещенном туннеле фигуры задергались. Кто-то упал лицом вниз, кого-то швырнуло к стене, трое успели вскинуть автоматы, но его пули били в них со страшной силой, а свинец из их автоматов расплескался о стены, пропорол воздух над его головой.

Когда упал последний, Олег кое-как поднялся на четвереньки, прошел так, сумел воздеть себя в вертикальное положение и заставил двигаться к перекрестку, где ствол шахты, где оставил Юлию и где их ждет… может быть, площадка лифта.

Когда сзади донесся снова топот сапог, крики, а туннель наполнился визгом пуль, что рикошетили от метал-лических стен, уносились по страшным, непредсказуемым траекториям, в голове вспыхнуло обреченное: Все, отбегался, а затем всплыла и еще одна мысль: А не хватит ли?.. У него нет сил драться с этим организованным миром, где компьютеры, электроника, тотальное наблюдение, а у людей в руках не мечи и топоры, а стреляющие на огромные расстояния скорострельные автоматы…"

"Две пули ударили в спину, когда он начал поворачиваться. Еще одна впилась в бок. Боль была дикой, он закричал, заплакал, попытался как-то заглушить боль, но сил не оставалось, пальцы едва-едва удерживают пулемет, он повернулся к ним лицом, еще две пули ударили в грудь, одна угодила в колено.

Он нажал на спуск, пальцы едва удерживали трясущееся чудовище. Что-то горячее ударило в голову как молотом. Перед глазами вспыхнуло. Он завалился навзничь, пулемет выпал из онемевших пальцев. Мелькнул металл потолка со светящимся плафоном пуленепробиваемого стекла.

Острая боль стегнула снова, когда ударился о бетонный пол. Его перевернуло лицом вниз, и он уткнулся в холодный металл. Рельс утоплен в бетоне вровень с полом. Пахнет разлившимся маслом, мазутом, солидолом…

Сознание не потерял, когда левую сторону ослепило, он смотрел сквозь красную пелену. Тело инстинктивно поползло, цепляясь руками за шероховатый бетон, подтягивая себя, заставляя тащить непослушные колоды ног…

В спину и ноги ударило горячим свинцом еще несколько раз. Он полз, заставляя себя двигаться, пусть и бесполезно, а сзади топот сапог стал громче, взволнованный голос вскрикнул:

— Все еще живой!.. Да я сам всадил в него с десяток пуль!..

— Всего изрешетили, — донесся второй голос, в нем был почти суеверный испуг. — Вон дыры… Кровищи…

И холодный командирский голос, по которому Олег сразу увидел перед угасающим взором полковника-парашютиста, командира элитного спецподразделения:

— Судя по тому, что он натворил, мы завалили крупного зверя.

— Редкого, — сказал кто-то с нервным смешком.